Автор
Плача и изнемогая в гневе после приступа ужасного отчаяния, я снова и снова осматриваюсь вокруг, надеясь найти хоть какую-то веру в то, что это не сон. В моей голове кипит творение страха и отчаяния — кошка, которую я ненавижу, теперь принадлежит кому-то другому.
— Очаровала, вот!
— Да на работе у меня… — поясняю я. — В отделе… Аленка, ты же сказала — тебе можно!
— Айдаров… — с досадой закатывает глаза Кошкина. — Сколько она съела?!
— Две… — показывает покаянно Аленка два пальца.
— И плитку шоколада, — тоже покаянно зажмуриваюсь.
— Ты что — оставил ее без присмотра?!
— Я присматривал, как она ела! — психую я. — Откуда я мог знать?
— Детям нельзя шоколад! — переходит Кошка на раздраженные тона. — Как это можно не знать?!
— Я все детство ел шоколад! Откуда мне было знать, если у меня не было шанса!.
— Где твоя сестра? Почему Аленка была с тобой?!
Обессилев закрывает глаза, морщится.
— Я не хочу, чтобы она с тобой… Мы так не договаривались.
— Яна, я могу забрать Алёну. Нет проблем. Найму круглосуточную няню с медицинским образованием и вопрос решен, — снова вмешивается Лившиц.
Марьяна с сомнением и недовольством переводит взгляд с него на меня и обратно.
— Не надо лезть в наш семейный разговор! — с рычанием разворачиваюсь я. — Надо было её раньше забирать, когда у тебя была возможность! Ребенок там с ума сходил. Хоть бы приехал, сказал, что мама в порядке и не бросила её!
Сжимаю руку в кулак. Твоё присутствие здесь сейчас неуместно, Лившиц! Выйди! Открываю рот, чтобы озвучить.
— Айдаров… прекрати, — одергивает меня Кошкина.
Разворачиваюсь к ней.
— Ты хочешь отдать дочь чужому мужику, который забил на нее?! Он даже не поздоровался с ней, когда мы вошли! Она что — пустое место?!
— Не ори, Айдаров…
— Я не ору.
— Я могу поговорить с Леной? — сквозь зубы.
— Со мной поговори! Со мной!! Хреновый я, да? Но я хотя бы стараюсь… Мне не всё равно!
— Мамочка… не ругай нас! Лев хороший! — прижимается к ее предплечью Аленка. — Я тут буду. С тобой.
— Кошкину на МРТ! — раздаётся громкий голос у палаты. — Носилки…
— Котёнок… здесь нельзя… — расстроенно гладит её Марьяна.
— … Михалне… — добавляет Алёнка.
— Ах, да! — вздыхает Кошкина. — Михайловне…
— Я с тобой хочу, — начинает всхлипывать Алёнка. — Пожа-а-алуйста!
Марьяна расстроенно гладит её.
— Алёнка, в больнице нельзя, — подставляю ей сапожки. — Но мы завтра утром приедем опять. А сегодня… сегодня… Вот! — вдруг озаряет меня. — У меня друг есть, Гаврюха, смотри… — включаю ей видео. — Он очень тоскует, и отказывается есть.
