Мне казалось, теперь у нас одна задача – приспособиться и выжить здесь.
– Должен быть способ! – с убежденностью фанатика зашептал Игерь. – Я тут подумал…
– Да заткнись уже! – Не выдержав, оттолкнула мужчину, оборвав на полуслове.
Стало страшно, что он просто обезумел! И погибнет прямо сейчас из-за сдавших нервов.
– Троя… – Игерь снова подался ко мне и, ткнувшись губами в ухо, упорно пытался что-то прошептать, но я отшатнулась.
– Амиот возвращается!
О том, кого именно я подразумевала, двух мнений не было. Слова стали попыткой устрашить штурмана, заставить замолчать. Но, уже произнеся завуалированную угрозу, вдруг поняла, что реально ощущаю необъяснимое наитие – Седьмой где-то рядом.
На Игеря упоминание о вожаке возымело эффект – он наконец отстранился, застыв в чинной неподвижности, взглядом обшаривая все вокруг: от песчаных окрестностей с вкраплениями разноцветных кристаллов до плотных сплетений ветвей-отростков странного леса. Темнота начала рассеиваться. Тонкая полоска голубого зарева окрасила небо в светлые оттенки. Светлело и вокруг нас – стоянка-лагерь амиотов просматривалась все лучше и лучше.
– Голубой гигант восходит, – прищуриваясь от ярких даже сейчас лучей, заметил Игерь.
Голос его звучал спокойно, а фраза разумно, и я с облегчением выдохнула. Оставалось надеяться, что остальным амиотам до нас нет дела, и они не особенно прислушивались к перешептываниям пленников.
Со всей этой нервотрепкой я даже не оделась толком, лишь максимально укуталась в куртку, сдернутую с товарища по несчастью. Вряд ли амиоты останутся здесь надолго, значит, вероятен новый переход. И лучше, если одежда на мне будет удобной, а не рвано-лоскутной. Может, пока Седьмой не появился из своей вылазки-разведки, мне стоит вернуть Игерю его куртку, обменяв ее на страшным образом освободившуюся одежду?
Скосив глаза на демонстративно отдалившегося от меня на пару шагов штурмана, с огромным трудом сдержала рвотный спазм при виде темных и зеленовато-бурых пятен на поверхности его облачения. Уже потерявшая четкость картинка жалких остатков тела прежнего владельца скафандра, буквально вытекших наружу, едва эту куртку распахнул амиот, вновь встала перед глазами.
Брр… Малодушие взяло верх. Зато разум сообщил – я точно последняя, кто может осуждать этого парня! Сама бы захлебнулась рвотой, если бы на меня натянули одежду, снятую с трупа. Да еще с такого! Можно ли удивляться лихорадочному возбуждению, что охватило Игеря? Я бы на его месте еще и не такое высказала.