Автор
В изнеможении выскакивает из своего воспаленного мозга этот тревожный доклад – и что в тебе такого особенного? Почему ты способна заставить меня потерять самообладание, как туманный зелье на мне навертывается, не обращаясь к слабости или предрассудкам? Она буравит меня своими синими омутами, манипулируя моим разумом так же, как трясущийся ветерок маневрирует сквозь дым....
Похоже, «Её несносный студент» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— А не было у нее короля, только маленькая дочка-принцесса.
— Это как? — повернувшись, и опираясь на мою грудь, малышка приподнимается и серьезно заглядывает мне в глаза.
— Вот так, малех.
— Так не бывает, чтобы была принцесса без короля, должен быть король, — произносит, вздернув носик. Вся такая серьезная, что меня от смеха распирает.
— Ну ты же у мамы есть.
— Мама сказала, что папа уехал далеко-далеко, — она грустнеет на глазах, опускает взгляд, надувает пухлые губки. — Мы ему не нужны, — добавляет, отправляя меня в нокаут.
— Это тебе мама сказала?
— Нет, Дима.
— А кто такой, Дима?
— Мальчик.
— Ну я понял, что не девочка. Что за мальчик?
— Он хороший, — видно, уловив едва заметную злость в моем голосе, малышка начинает тараторить, — он мой друг, мы вместе играем, когда мы с мамой ездим к тете Кате.
— Так Дима сын тети Кати? — не знаю, на кой черт мне эта информация.
— Нет, — она качает головой, — просто он живет в большом доме, который построили тетя Катя и дядя Максим, там много-много людей, они там живут, потому что у них своего дома нет.
Ничерта не понял.
— Ясно, а почему Дима так сказал?
— Потому что он папе тоже не нужен, как я, — она все также смотрит куда-то вниз, губы дрожат, щечки надуваются, явно старается сдержаться и не заплакать, а мне как-то совсем не по себе становится, маленькая она еще, чтобы о таких вещах думать.
И теперь мне понятнее ее привязанность становится.
— Эй, ты чего, плакать удумала?
Качает головой, но на меня не смотрит.
— А ну иди сюда, — подхватываю ее на руки, приподнимаю над собой. Малявка тут же забывает о том, что еще секунду назад готова была разреветься, и начинает заливисто смеяться. — Кто плакса? — опускаю ее на кровать и под звонкий смех начинаю щекотать.
— Не я, не я, Егор.
— Не ты?
— Нет.
— А кто?
— Никто, — продолжает смеяться, извиваясь.
— Ну раз никто, тогда ладно, — прекращаю над ней издеваться, обнимаю и притягиваю к себе. — Сказку-то продолжать будем?
— Да, — кивает.
— Ну тогда слушай…
— А ты нас не бросишь? — перебивает снова.
У меня ком в горле встает. Нет, не потому что у меня ответа нет, он-то как раз есть, а потому, что спрашивает она настолько открыто и с такой надеждой в голосе, что меня на части просто рвет. Папаша у нее козел, конечно, конченный.
— Не брошу, малех, куда я от вас денусь.
— А ты маму любишь? — вот так просто.
— Люблю, — отвечаю честно, а чего лукавить. Себе же признался.
