Автор
В изнеможении выскакивает из своего воспаленного мозга этот тревожный доклад – и что в тебе такого особенного? Почему ты способна заставить меня потерять самообладание, как туманный зелье на мне навертывается, не обращаясь к слабости или предрассудкам? Она буравит меня своими синими омутами, манипулируя моим разумом так же, как трясущийся ветерок маневрирует сквозь дым....
Похоже, «Её несносный студент» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— Мне срать, что тебе сказал Александр Павлович, Жека, — в подтверждение моим мыслям, выдает Белый. И, видимо, ему вот вообще фиолетово, что второй амбал-то так и не представился. Я едва сдерживаю смех, когда друг так просто называет его именем первого. Ну ниче, сам виноват, нехер было морду кирпичом строить, Белый этого не любит.
Мужик таким поворотом событий явно недоволен, я даже с заднего сидения чувствую, как он напрягается, сдерживаясь из последних сил. Держись, парень, тебе с Белым особенно весело будет, он у нас спец по организации веселья.
Нет, никакого беспредела не было, и обходились с нами вполне вежливо, но Белый — это, сука, Белый. Нахрена, спрашивается, было выделываться, когда все, чего хотели полицейские — предоставить, сука, документы, которые, кстати говоря, у нас были при себе. Дебил мажористый.
Кошусь на Белого, я его давно таким серьезным и напряженным не видел. Как-то удавалось там —вдали от родного дома — сглаживать углы, а здесь… здесь же ему все о матери напоминает и о дне том страшном, когда он мать потерял и сам чуть было с жизнью не простился.
—Зря я затронул тему, — произношу миролюбиво.
Напряжение немного спадает, пожалуй, нам все же стоит обходить стороной щекотливые темы.
Отцы и дети...
Родной дом встречает меня не слишком приветливой обстановкой. В целом, ожидаемо. Мама появляется на крыльце, как только я вхожу на территорию особняка, видимо, уже доложили. Осматриваю внушительных размеров двухэтажное строение, усмехаюсь, и кому все это надо.
Предки этот дом в конце прошлой зимой приобрели, обстановку решили сменить, когда я после случая с Александровной сорвался и пустился во все тяжкие, с загулами до поздней ночи, стычками с полицией и крупными штрафами за езду в нетрезвом виде, которые, естественно, были мимо кассы пропущены.
Отец рвал и метал, по сей день помню его глаза бешеные, когда я очередной финт с ушами выкинул. Батя орал тогда, как в жопу раненный, а мне плевать было, настолько, что я просто плечами пожал и даже дослушивать не стал.
"Меня тогда в чувства Славка привела и мужик ее придурочный, но правильный. Челюсть у меня до сих пор удар его помнит, тоже, кстати, очень правильно поставленный. Я тогда на месте охренел, когда по роже получил, не успев увернуться, я даже не помню, когда в последний раз удар пропускал, а тут пропустил.
