Автор
В изнеможении выскакивает из своего воспаленного мозга этот тревожный доклад – и что в тебе такого особенного? Почему ты способна заставить меня потерять самообладание, как туманный зелье на мне навертывается, не обращаясь к слабости или предрассудкам? Она буравит меня своими синими омутами, манипулируя моим разумом так же, как трясущийся ветерок маневрирует сквозь дым....
Похоже, «Её несносный студент» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Она не отвечает, только напрягается, под тонкой водолазкой бугрятся мышцы, ладони в кулаки сжимаются. Ничего не ответив, он просто идет к шкафу, выдвигает один из ящиков с нижним бельем, и я слышу, как из груди Волкова вырывается смешок. И ощущение такое, что меня в ледяную прорубь с головой окунули, морок, навеянный присутствием Егора, рассеивается в ту же секунду и становится так стыдно и паршиво. Зачем он вообще туда полез?
Закончив, и как-то странно хмыкнув, Егор закрывает ящик, поворачивается ко мне и улыбается, держа в руках мои простые хлопковые трусики с каким-то идиотским — это я сейчас понимаю — рисунком.
Обнимаю себя руками, отвожу взгляд от его смеющихся глаз, поджимаю губы, кусая их до боли, чтобы просто глупо не расплакаться. И сама не понимаю, с чего вдруг мне вообще есть дело до насмешки в его глазах, с чего вдруг меня вообще волнует его мнение о моих, мать их, трусах."
"Но, черт возьми, меня это волнует.
— Смешно тебе? Да, вот такие нелепое у меня белье, по акции взяла, — сама не понимаю, зачем это говорю. Осознаю, конечно, что брызгать ядом сейчас не лучшее решение.
Уловив мое настроение, Егор прекращается улыбаться, возвращается ко мне, садится рядом на кровать, в глаза мне заглядывает.
— Ксюш, ты чего? Ты обиделась что ли? — не отвечаю ничего, отворачиваюсь.
Да обиделась. Наверное. Потому что дура и вообще.
— Александровна, у тебя очуменные труселя, и нет, мне не смешно, просто я лишь убедился в своих догадках.
— Догадках?
— Ага, а теперь приподними попку, — приказывает практически, и цепляет пальцами резинку моих трусов.
— Ты сдурел что ли?
— Они тоже мокрые, Ксюша, и совсем не потому, что ты меня хочешь, нет, и поэтому тоже, конечно, но все же, надо признать, что причина не только во мне, — он совершенно точно издевается.
— Не хочу я тебя, — бросаю насупившись, чувствуя себя капризным ребенком, оставшимся без сладкого.
— Ой ли? — он смеется, притягивает меня к себе и целует в губы, вот так просто заставляя меня позабыть о своих обидах, вообще обо всем позабыть.
