Автор
В теплых лучах вечернего света жил доктор Максим Кузнецов. Его сигаретный дым танцует на лужайке возле его белой избушки, когда он наконец-то вздохнул с облегчением после долгого дня трудов. Вдруг зазвучала знакомая, но теперь совсем не похожая голос — женский, полный волнения и решимости. Он открыл глаза, уставившись на девушку-клиента. Так началась история о герое без права на ошибки в окружении, где каждый шаг может стоить жизни....
Он расплатился. Расплатился? Все квитанции давно оплачены. Подарков ему не надо. Не заслужил. А брать незаслуженное страшновато.
* * *Баня была хороша! Так хороша, что сладко ныли все мышцы и кости. Виктор гостя не щадил, охаживал веником так, что тот визжал, как девица, прихваченная за задницу. После бани выпили Натальиного самогону. Чистого и крепкого, горло сводило. Закусили зеленым луком и салом.
И снова жизнь показалась прекрасной. Такой прекрасной, что даже стало неловко: расчувствовался, разговорился, разблагодарился…
Хозяева смущенно молчали.
Он разглядел Наталью. Ей за сорок. Лицо усталое, в морщинах, городские женщины против нее – девчонки. Ну, разумеется, уход, массаж, кремы. А сняла косынку – и сразу помолодела: волосы густого пшеничного цвета, коса по пояс. Рассмеялась: никогда не стриглась – то мать не давала, то этот.
После рюмочки разговорилась. Сын Антон служит в армии, хороший парень. Есть невеста, еще со школы, из соседнего села. Ждет его. Девочка хорошая, не лентяйка. Есть дочь…
Наталья споткнулась и бросила взгляд на мужа. Тот чуть нахмурил брови и опустил глаза.
– Дочка Ленка. – Наталья махнула рукой. – Выскочила замуж в восемнадцать. За сельского, но непутевого. Увезла его в Питер, в селе оставаться не захотела.
– И продает себя! – сурово закончил муж. – Как на базаре.
– А сколько лет старику? – осторожно спросил Городецкий.
– Сорок семь, – вздохнула Наталья. – Моему ровесник.
Виктор резко встал со стула и вышел на улицу.
Расстроенная хозяйка принялась убирать со стола.
– А у вас детки есть? Жена? – смущаясь, спросила она.
Гость мотнул головой:
– Жены нет. Была, да сплыла. А детки… – Он помедлил. – Детки, говорите. Какие там детки… Есть сын, да. Не общаюсь я с ним. Потому что подонок.
– Он? – одними губами спросила Наталья.
– И он, и я не лучше.
Хозяйка зажала рот ладонью, охнула и села на стул.
Городецкий взял сигареты и тоже вышел на крыльцо.
– Не страдай, – сказал он Виктору. – Может, любовь?
– Ага! – зло бросил тот. – Та, что до гроба.
