Автор
Трейси Кроссуайт наблюдая за минивэном, который заезжает на стоянку, замечает детское кресло на заднем сиденье и желтую табличку с надписью «Ребенок в машине». Этот случай становится началом загадочной истории о семье, чей минивэн неожиданно исчезает. Настоящая драма находит своих участников в местном обществе, когда друзья и родственники начнут раскрывать тайны, скрывающиеся за обычной поверхностью жизни....
Они писали о Бет Стинсон и расследовании, которое привело к осуждению невиновного Уэйна Герхардта; подробно описали, как Уэйна Герхардта снова привели в зал суда округа Кинг, где судья объявил его свободным человеком; писали даже о впопыхах выписанном ордере на обыск в доме Дэвида Бэнкстона."
"Трейси было до того любопытно разобраться в мотивах Дэвида Бэнкстона, что она пригласила Аманду Сантос на ланч, чтобы как следует обо всем поговорить, а заодно извиниться перед психологиней. Ведь она сначала не верила, что та сможет им хоть чем-то помочь, а потом выяснилось, что созданный Сантос психологический портрет Ковбоя соответствовал действительности настолько, как будто она рисовала его прямо с натуры.
Они встретились в центре, в захудалом тайском ресторанчике, где Кроссуайт часто бывала с Кинсом – на Коламбия-стрит, сразу под виадуком. Даже неброско одетая – в джинсах и кожаной куртке – Сантос приковывала к себе взгляды. Потягивая зеленый чай из крошечной фарфоровой чашечки, она развивала свою теорию о Бэнкстоне.
– Навязчивые поклонники любят становиться частью интересов тех, кого они преследуют. Вот только они не всегда знают, как это правильно сделать. В подобных ситуациях, когда некто одержим не столько реальным человеком, сколько своей фантазией о нем, он вообще может потеряться и не найти в себе смелости подойти к этому человеку, поговорить с ним лично. Для Дэвида Бэнкстона вы были не просто Трейси Кроссуайт. Для него вы были персоной из теленовостей. Вот он и пытался найти способ стать частью жизни этой персоны.
– Значит, вот для чего он собирал все статьи и заметки о моем расследовании.
Сантос поставила чашку на винтажную пластиковую столешницу. В тесной открытой кухне за их спинами женский голос громко выкрикивал какие-то приказы, гремели кастрюли и сковородки, из них клубами поднимался пар, почти скрывая лица двух поваров, которые двигались слаженно, как два танцора.
– Я бы рискнула предположить, что он рассматривал Ковбоя как конкурента в борьбе за ваше внимание и решил, что единственный способ подобраться к вам поближе – это либо решить загадку, либо самому стать ее частью.
– А зачем он подбросил мне на стрельбище удавку?
– Когда вы не ответили на его внимание, по крайней мере, на то внимание, которое, как ему представлялось, он вам оказывал, он отчаялся, и отчаяние придало ему смелости.
