Мейзи шлепала куском мыла по половицам, перекрикиваясь с Эдди, своим щенком-фригатом. Утро было полоне и нестерпимо тихо – даже чайный пакетик в холодильнике исчез без следа. Кто бы подумал, что за утренняя рутинная суета скрывает такой острый ребус?
Как думаешь, она… она от папы? Тут чернила немного стёрлись, я не уверена…
Дрожащими руками бабушка поставила чашку на блюдце, то звякнуло.
– От папы?! Мейзи, он нам что-то прислал?
– Кажется, мы никогда этого не узнаем, – пробормотала девочка, пытаясь развязать узлы на бечёвке, которой была перевязана посылка. – Он ведь моряк, завязывать узлы – его работа. Бабушка, пожалуйста, давай их разрежем? Я сто лет буду это развязывать.
Бабушка цокнула языком: ей хотелось бы сохранить бечёвку – а вдруг пригодится? Но в то же время она мечтала поскорее заглянуть внутрь.
– Дай посмотрю. – Бабушка взяла посылку и стала разглядывать наклейку с адресом. Служанка Салли принесла ножницы. – Интересно, откуда он её прислал?
Мейзи разрезала узелки и наконец-то открыла свёрток. Вытащила оттуда красивую шёлковую шаль, кожаный мешочек и приложенное к ним письмо для бабушки. Письмо девочка протянула бабушке.
– Он пишет, что сначала думал сам привезти мне эту шаль, но потом решил отправить её по почте – ему хочется, чтобы я носила её, пока он плавает, – обрадованно улыбнулась бабушка.
– Он правда так написал? – спросила Мейзи.
Она развязала шнурок и вытряхнула содержимое мешочка себе на ладонь.
– Это ожерелье. – Она подняла вверх золотую цепочку с подвеской. – Что это за камень?
– Может, сердолик? – предположила Салли. – Мейзи, этот тёмно-красный цвет тебе очень идёт!
– Тут есть гравировка, – сказала девочка, рассматривая камень при тусклом свете лампы. – Посмотрите на линии. Это глаз? На другой стороне тоже есть символы. Наверное, это и есть тайное послание. – Девочка осторожно провела пальцем по камню и улыбнулась.
