Автор
Жара кипит под солнцем, а я стою на развилке дорог и чувствую, как воздух вокруг становится невыносимо тяжелым. Моя встреча с бабушкой заставляет меня ненадолго задуматься о настоящих переменах в жизни — ведь беременность не может оставить равнодушной ни одну женщину.
Вот же бестолочь…
— В машину садись! — безапелляционно приказываю я.
Наблюдаю, как Анюта надув губки, выполняет мое требование, не забыв громко хлопнуть тяжеленной дверью.
Я снова поворачиваюсь к другу. К слову, да. Я проверял, кому ее доверить. Кроме того, что я и так уже знал из досье, собранного на него безопасниками (Валерон — врожденный мажор и трудоголик, которому не нужно батино состояние), добавилось еще несколько пунктов. К примеру, он не так часто бывает у меня дома и о некоторых вещах просто не мог знать.
Будь он информатором, уже сотню раз мог бы убить меня или Аню. Элементарно ввести «не тот» препарат во время нашего пребывания в больнице. Да и не был он замечен за грязными делишками. Интеллигент.
— По ходу, я должен сделать это сам, — говорю в надежде, что Валерке удастся меня переубедить. — Спасибо, что попытался избавить меня от этой ноши, друг…
Глава 47.ГЛЕБ: Как брат
— Ты ведь знаешь: я не согласен, — качает головой Валера. — Такую жену рядом держать надо. Хранить как зеницу ока.
Говорю ж, интеллигент. Ишь, в каких высокопарных речах рассыпался.
— Я знаю, — бурчу в ответ.
— Беречь надо. — Валерон будто убедить меня пытается. Да я и сам все знаю. — А ты собственными руками ее выкинуть собрался.
Может, женщины его и не возбуждают, но в Аню он едва ли не влюблен. Отстаивает ее передо мной, будто старший брат. Вот только сразу видно, что он из другого мира.
— Берегу, — киваю я, пытаясь проглотить болезненный ком, вставший попрек горла. — В этом все и дело, Валер.
— Ты хоть скажи ей, что как только разберешься, приедешь за ней.
Я отчаянно качаю головой.
— Не скажу. Не могу ей врать. Что, если в этот раз они меня, а не я их? Прикинь, если она меня ждет, а я уже холодный где-нибудь валяюсь? — шиплю из последних сил. Ком в горле мешает говорить, и я щурюсь, не желая выдавать даже другу свою слабость.
Валерка выдыхает отборные ругательства, наконец осознавая безвыходность моей ситуации.
— Я сам ее отвезу, — продолжаю я. — А ты тут пошебурши, чтобы слух расползся, что я развелся. Не хочу, чтобы ей хоть что-то угрожало. Если кто спросит, где я, скажи, что отправил меня на недельку в санаторий, на острова.
