Автор
Жара кипит под солнцем, а я стою на развилке дорог и чувствую, как воздух вокруг становится невыносимо тяжелым. Моя встреча с бабушкой заставляет меня ненадолго задуматься о настоящих переменах в жизни — ведь беременность не может оставить равнодушной ни одну женщину.
Прикрываю глаза и откидываю голову на спинку. И что прикажете мне теперь делать? Первоначальный план выполнен. Нашел. Женился. Что дальше? Как продержаться несколько месяцев? Хочу ее до дрожи. Так, что аж жилы тянет.
Едва не вздрагиваю, когда моего плеча касается острый подбородок и нежный голос почти шепчет:
— Снова злитесь?"
"Устало открываю глаза и бросаю взгляд на межсалонную перегородку, что все еще опущена. Еще не хватало, чтобы потом сплетни пошли, что я слишком много позволяю предавшей меня девице. В моем мире слабости непростительны, и Аня стала хорошим напоминанием об этом.
— Разве я давал разрешение открывать рот? — выдавливаю сухо. Связки будто парализовало.
— Кажется, немного раньше вы были вовсе не против, — лукаво усмехается она.
Шумно сглатываю и нервно дергаю галстук, ослабляя узел. В брюках тут же пробуждается воспоминание о том, насколько я был не против ее открытого ротика. Черт! Да она точно издевается!
— Ты мне голову задурила, — сдавленно говорю я. — Больше не смей… подобного…
Она словно нарочно скользит по розовой губке языком, привлекая мое внимание к своему рту и мешая сконцентрироваться на злости.
— …повторять, — наконец выдавливаю я охрипшим голосом, который выдает меня с потрохами.
Чувствуя собственное бессилие, откидываюсь на спинку сиденья. Цепкие пальчики тут же ложатся на мою грудь и осторожно сжимают чертов галстук.
— Иначе что, Глеб Виталич? — неторопливо затягивая узел на моей шее, томно шепчет она.
О, накажу… Еще как накажу. Такой вариант уже кажется мне наиболее подходящим!
Это точно гипноз какой-то. Глубоко вдыхаю, намереваясь развеять это наваждение. Но встретившись с лукавой улыбкой нахалки, проглатываю заготовленные слова.
— Повторится, — уверенно говорит она.
И это решительное заявление отчего-то прокатывается по телу волной облегчения.
— Ты выбиваешься из образа невинной овечки, — тихо говорю я, ощущая физическую потребность к ней прикасаться. — Откуда столько самоуверенности? Я в состоянии подцепить бабу.
Пожимаю плечами, считая, что в этой схватке я все же выиграл, однако Аня подается ко мне и прижимается затянутой в тесный корсет грудью к моему торсу.
— Но что поделать с тем, — шепчет она, слегка касаясь губками моего уха, — что вы хотите только меня?
Это мои слова.
