Автор
Жара кипит под солнцем, а я стою на развилке дорог и чувствую, как воздух вокруг становится невыносимо тяжелым. Моя встреча с бабушкой заставляет меня ненадолго задуматься о настоящих переменах в жизни — ведь беременность не может оставить равнодушной ни одну женщину.
Я никому не позволю войти и навредить вам!
— Да я не за себя боюсь, Глеб! — Слезы брызгают из ее глаз. — Неужели ты до сих пор не понял? Мне без тебя жизни нет! Не хочу, чтобы ты пострадал! Я не вынесу этого еще раз!
— Тише-тише, любимая. — Провожу большим пальцем по ее влажным от слез губам. — Не плачь. Я ни за что вас не оставлю. Их всего двое…
— Трое как минимум! — спорит она.
— Третий — свой. Так что я там буду не один, — успокаиваю ее, хотя сам все еще не знаю, стоит ли доверять Коляну.
Понимаю, что не отпустит.
Только я не ценил совсем. Таким дураком был! Надо было сразу сердце слушать, а не трепать ей душу своими обвинениями! И ведь простит… Я даже не сомневаюсь. Она ведь будто мой личный ангел. Своей любовью лечит. Заботится о чудовище. Как можно было в ней усомниться?
Кажется, я уже давно понял, что ошибся.
Может, конечно, они решили от нее избавиться, потому что она отказалась сотрудничать и переметнулась-таки на мою сторону. Но инфа относительно строителей у него свежая. Ане не было смысла палить им способ проникнуть в дом, ведь тогда она и саму себя под удар подставила бы.
Так что, несмотря на все россказни Коли и на то, что ни одной зацепки в пользу Ани фактически так и не нашлось… она не информатор.
Однако сейчас это уже неважно. Даже приставь Аня сейчас мне ствол к виску, доказывая, что предала… Я бы не перестал любить ее.
Глава 43.ГЛЕБ: Простейшая арифметика
Убедив Аню в том, что вот-вот подоспеет охрана, я наконец получаю неуверенное добро на выход из ванной. Кстати, эти оболтусы что-то задерживаются. Должно быть, уже крутят ребят снаружи.
Выскакиваю за дверь и упираю ствол в татуированный затылок.
— Не меня ищете, ребятки? — выплевываю я, опуская ладонь на плечо застывшего мужика.
Второй пацан, который нависает над распластавшимся на полу Головастиком, реагирует не слишком резко. Однако все же реагирует: поднимает руку, направляя на меня пистолет.
— Золотов, сука! Опять шухеришься? — Взгляд нервно бегает от его кореша ко мне и обратно.
Боится, значит. Это хорошо, но вполне ожидаемо.
