Автор
Темнота уличных фонарей играет с рельефом стен частного дома, а под окнами группка молодых людей в афро-стиле напрягается от нетерпения. Затем медленно и неожиданно я начинаю чувствовать свое тело — словно его держали невидимые руки, пока я наслаждалась ночным видом. Но вот уже боль проникает глубоко — каждая мышца жалуется, будто она и раньше не знала о существовании боли!...
Похоже, «Его дерзкая девочка (СИ)» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Отец беспокоился за дочь и спрашивал, куда, по какому адресу он мог бы подъехать.
Лукавить не стану, подумал о том, что им надо поговорить, а пригласить Золотарева старшего, пока Злата спит, — самый безопасный вариант. Она в принципе не смогла бы заупрямиться. Но потом я тут же отмел эту идею. Ей надо отдохнуть, остыть, выспаться, а потом хорошенько позавтракать…
Завтрак, черт! У меня же совершенно пустой холодильник, млять. Я никак не думал, что у меня будет ночевать беременная женщина, и абсолютно не подготовился к такому повороту событий.
Твою ж…
Но Злате нельзя пропускать завтраки. Это вообще один из самых важных приемов пищи. И уж, тем более, ей нельзя есть какую-нибудь пакетированную или фаст-фудную фигню.
Проклятье!
Как бы мне ни хотелось валяться и дальше, но пришлось выпутываться из объятий любимой, а потом, на ходу набрав ответ Роману с просьбой не волноваться, топать в магазин. Я вообще не мастер в ухаживаниях, а готовка для меня — лес дремучий, но, думаю, уж сварить кашу мозгов хватит.
ЗлатаМ-м-м… какая приятная в теле ломота! Как все сладко ноет, и как не хочется вставать. Да я и не тороплюсь.
Сладко потягиваюсь, переворачиваясь на бок и, не открывая глаз, шарю на другой стороне кровати руками в поисках своей персональной грелки-утешителя Тима. Сейчас бы его обнять. Прижаться, поцеловать и снова провалиться в глубокий сон под надежной защитой в его крепких руках, но… мои руки ловят только воздух.
Почему? Где он?
Я отчетливо помню, что мы засыпали вместе. Очень хорошо помню стук его сердца под своим ухом и его шепот у себя в районе макушки.
Я, честно, испугалась. И вот тогда глаза все же пришлось открыть. Вернее, один. Глаз. А потом оглядеться и принюхаться, когда в нос ударяет легкий запах гари. Я тут же напрягаюсь еще больше. Что случилось? Где Абашев?
Поднимаю голову, отрываясь от подушки и… сейчас, кажется, пущу слюну, завидев те самые шикарные подкачанные ягодицы в спортивных штанах и широкую спину.
Я залипла.
Тимур стоит у плиты и, судя по всему, что-то готовит. Ну, а если ориентироваться на запах, то это «что-то» каша, и она слегка подгорела. Движения его рук, а в особенности перекатывание мышц под кожей, завораживают. А на глаза снова попадается тату. То самое «Tale Quale…» красивыми раскосыми буквами вдоль позвоночника.
