Автор
Темнота уличных фонарей играет с рельефом стен частного дома, а под окнами группка молодых людей в афро-стиле напрягается от нетерпения. Затем медленно и неожиданно я начинаю чувствовать свое тело — словно его держали невидимые руки, пока я наслаждалась ночным видом. Но вот уже боль проникает глубоко — каждая мышца жалуется, будто она и раньше не знала о существовании боли!...
Похоже, «Его дерзкая девочка (СИ)» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Крылья носа гневно раздувались, а челюсть сжалась до хруста. Папа явно был не просто зол, а в бешенстве и я уже тогда поняла, что то, что услышу дальше, мне совсем не понравится.
— Пап…?
— Мартынцев поднял на нее руку! — в тоне прорезалась сталь, голос папы буквально звенел, а желваки ходили от натуги. Первый раз я видела его таким. Страшным. Пугающим. — Сколько это было: единственный раз или же нет — не знаю, потому что мне до сих пор Анжела отказывается рассказывать, как они жили так называемой «семьей». Но в тот вечер мне просто повезло оказаться рядом.
— О господи… — охнула я, прикрывая рот ладошкой, второй рукой вцепившись в папину рубашку до боли в пальцах.
— Это было просто какое-то наваждение, и я чуть не спустил этого урода с балкона. Может, то, что ты неожиданно проснулась и начала кричать, а может, то, что Анжела схватила за руки, не знаю, но в этот же вечер я забрал ее с тобой и вещами из этой проклятой квартиры и увез с собой в Москву.
— У тебя потом были проблемы, да? Из-за этого… — язык не поворачивался называть Мартынцева даже «человеком». Монстр. Ублюдок — вот, пожалуй, идеальное определение.
— Были. Но как я уже говорил, в столице я на тот момент имел некоторый вес в определенных кругах, и его быстро заткнули. Не буду говорить, как и что закрутилось тогда, но пришлось подключить все связи, чтобы заткнуть Олегу рот на… собственно, почти двадцать лет.
— Не надо! — выпалила я, хватая папу за воротник рубашки, — я не хочу чтобы ты пострадал, папа, из-за этого урода. Он поболтается в городе и исчезнет, я уверена!
Папа ничего мне не ответил, только снисходительно улыбнулся, снова обнимая за плечи.
— В общем, я перевез вас с мамой к себе в дом. Как Анжела не пыталась упираться, уверяя, что вы для меня обуза и она справится сама, я не отпустил. Хотел помочь ей встать в столице на ноги, и… Злата, я начал к тебе прикипать. Особенно, когда пару месяцев спустя ты первый раз встретила меня с работы, несясь с громким криком «папа» через всю гостиную.
Я видела, как в глазах отца застыли слезы, а на губах замерла мечтательная улыбка.
