Улицы Санта-Клары покрывались золотистым отблеском жара, как будто город спрятался под раскаленной шляпой. Софи Жарко на мгновение задержала дыхание — каждый квартал здесь выглядит по-своему уникальным и загадочным. Ее взгляд скользнул между зданиями, будто она искала нечто важное или что-то ускользающее от привычного взгляда....
Домашняя и разнеженная — без меня она хорошо тут себя чувствует. Она смотрела в экран ноутбука, а рядом — целое блюдо клубники. Либо я слишком громко пожираю ее глазами, либо уже начал трахать на ментальном уровне, но Дэдэ резко вскинула голову, встречаясь со мной глазами. Сначала просто смотрела, затем настороженно кивнула и снова все внимание в монитор.
Да, правила она соблюдала прилежно. Мы практически не разговаривали — и пары десятка слов не сказали друг другу за пять дней. Дэдэ откусила кусочек, слизнув розовые капельки с не менее розовых губ.
Во рту стало горько, так же горько, как тогда, когда узнал об этом. А ведь мы были (и для самых слепых остаемся) образцовой, красивой парой.
Чем больше я пялился на нее, тем сильнее во мне разгоралось неистовое желание размазать ее по стенке и затрахать до умопомрачения. Я круто развернулся и вышел. Если бы знал, что Дэдэ снова пробудит во мне желание, подумал бы дважды, прежде чем требовать ее присутствия рядом двадцать четыре на семь.
Машина тронулась, вливаясь в поток, только моя голова — не та, которая отвечает за мозговую деятельность, — осталась на кухне и мечтала задрать рубашку, сорвать трусики и долбить Дэдэ, пока пощады не попросит. Пах резанула волна возбуждения — да, братишка, знаю, что сценарий тебе по вкусу. Потрахаемся мы сегодня вдоволь… Я резко затормозил на светофоре.
