Улицы Санта-Клары покрывались золотистым отблеском жара, как будто город спрятался под раскаленной шляпой. Софи Жарко на мгновение задержала дыхание — каждый квартал здесь выглядит по-своему уникальным и загадочным. Ее взгляд скользнул между зданиями, будто она искала нечто важное или что-то ускользающее от привычного взгляда....
Раньше, увы, я не могла позволить себе работать бесплатно, а вот сейчас — пожалуйста!
Поворот ключа ухо уловило даже через смех и слезы «Бриджит Джонс», которую я смотрела в гостиной. Со звоном поставила стеклянную чашу с попкорном и резко вскочила. На мне только белая мужская рубашка с закатанными рукавами и белье: ни макияжа, ни украшений, волосы только феном слегка подсушены. Я рисковала не привлечь мужа — возле него такие рафинированные красотки вьются! — но ставила на то, что ему надоела искусственная, идеальная красота, и он оценит естественность.
Я остановилась, не добежав до парадной двери несколько футов, просто замерла, впитывая его образ: пиджак Джейсон уже снял, голубая рубашка потрясающе подчеркивала цвет глаз, а брюки здорово сидели на узких бедрах. Тревожная складка, прорезавшая переносицу, без слов говорила, что полет не доставил ему удовольствия, да и губы сжаты в тончайшую линию.
Он надменно приподнял бровь, заметив мою улыбку.
— Смотришь так, будто целоваться собираешься.
«Я бы кинулась, но, боюсь, ты оттолкнешь», — об этом я только подумала, а вслух сказала:
— Привет.
Джейсон подозрительно склонил голову — очевидно, заметил мой мирный настрой. Не доверяет. Мне не доверяет. А зря. Разобравшись в ситуации, я стала лучше понимать, откуда столько ненависти к Дэйдре. Я не одобряла такое отношение, тем более сейчас оно направленно на меня, но допускала, что оно имело место быть.
— Закажи поесть, — бросил Джейсон, пройдя мимо меня. — Не хочу никуда ехать.
Вот такое приветствие. А чего я, собственно, ожидала? Ох… Джейсон отправился в душ. У меня есть время накрыть на стол. Сделаю это на террасе.
Летние сумерки уступили место гигантской полной луне — сейчас она еще далековато, но ближе к полуночи вид будет нереальный! Город мерцал под нашими ногами, гудел, как растревоженный улей, а на высоте пятьдесят пятого этажа было тихо, тепло и потрясающе уютно.
