Улицы Санта-Клары покрывались золотистым отблеском жара, как будто город спрятался под раскаленной шляпой. Софи Жарко на мгновение задержала дыхание — каждый квартал здесь выглядит по-своему уникальным и загадочным. Ее взгляд скользнул между зданиями, будто она искала нечто важное или что-то ускользающее от привычного взгляда....
Накинул веревку, не отрывая взгляд от стоячих сисек жены. Она поначалу дрожала, но вид красного плетения на светлой коже — кровь и молоко — гипнотизировал и завораживал. Я делал в меру туго и красиво, чтобы ей понравилось.
— Мне сложно дышать, — шепнула она.
— Это пройдет. Твое тело реагирует на непривычное давление.
Я переплел руки и закинул узел на крюк, не подвешивая ее, но жестко фиксируя, лишая возможности двигать верхними конечностями. Ноги развел широко и привязал к станку. Дэдэ полностью обездвижена и в моей власти.
Жарко. Я скинул рубашку и, достав из брюк мазь, подошел к жене. Погладил острые розовые соски, живот, раздвинул складочки половых губ — влажные. Нравится, значит. Не зря ей кончать запретил. Теперь с пол-оборота возбуждается. Но и сегодня ей не повезет.
— Что это? — удивленно спросила, когда я провел по губам пальцем. Она слизнула сладкую мазь.
— Ничего запрещенного: немного марихуаны, виагры и выжимка из тростникового сахара.
— Зачем?!
— Теперь я говорю, детка, а ты молчишь. За каждое слово, кроме одного, наказание. Можно только стонать.
— Ублюдок, — ласково шепнула она. Плохая девочка."
"Я рванул ремень и подошел к ней вплотную. Поймал губу и прикусил, вызывая болезненный стон. Достал член и ткнулся ей в промежность, размазывая ее соки. Дэдэ сладко застонала. Моя отзывчивая течная самка.
— Твое наказание, — я изогнулся и на пол шишечки вошел в нее, медленно долбя щелку, — что ты не кончишь. И члена в этой дырочке сегодня больше не будет.
Она разочарованно застонала и полыхнула на меня колдовской зеленью. Ведьма моя. Я тихо засмеялся. Сейчас еще зелье подействует, и она вся гореть будет, раскроется передо мной, как ночной цветок.
Я взял стальной фаллоимитатор и понес к алым губам.
— Открывай, — скомандовал отрывисто. — Вылизывай его.
Дэдэ повиновалась сначала с неохотой, за что получила ощутимый шлепок по ягодицам, затем втянулась, работая ртом усердно.
— Лучше старайся!
Сказал холодно, а у самого в голове снаряды взрывались, стояк каменный, глаза на все через туманную дымку смотрят. Дэдэ, связанная и покорная, доверяет мне себя, подчиняется безропотно. Стонет музыкой просто. Она сосет суррогат, а я ее губы у себя на головке ощущаю. Чувствую, как член разрывает, капля вожделения конец смазывает.
