Автор
Аврора! Спаси меня! Голос своего агента взрывается от пугающей суеты. Я рассматриваю свой маникюр — френч, без излишеств, только нежно-розовый и белоснежная полоска, привлекательный аксессуар для вечеринок. Его Искушение держит меня на грани между профессиональной обязанностью и собственной безопасностью....
— Я даже не знаю, что сказать…
Тихий шелест и потерянный взгляд, а я многое скрываю: воспоминания, обрывки фраз.
— Просто отпусти, Сай.
Смотрит на меня не мигая. Все что-то сказать хочет, но молча кивает, уходит.
А я понимаю одно. Саймон был в курсе.
Как сказал Ридли, я единственная, которую пришлось уламывать на подобное…
Захожу в спальню и сажусь на кровать, взгляд останавливается на комоде с детскими фотографиями, где на одной я весело обнимаю родителей, на второй сижу на своей пятнистой индейской лошадке.
Останавливаю взгляд на ветхом доме, деревянном с открытой верандой. Даже на фото видно, как прогнило дерево. Таким он был долгое время, пока я не стала зарабатывать и мы не сделали ремонт.
Долго рассматриваю фото, где я с бабушкой, моя Нину здесь уже больна, но все так же улыбается, и ее старческая рука с пигментными пятнами обвивает меня.
В последнее время я не могу контролировать перепады настроения. В одиночестве можно не улыбаться, не для кого играть и надевать маску.
"С самого детства в самые тяжелые времена внутренних переживаний я всегда убегала на задний двор. Еще ребенком забиралась в самый конец ранчо, скрытый от глаз забором да стогом сена, и давала волю слезам. Всегда была одиночкой.
Меня часто донимали сверстники. Слишком худая. Слишком длинная. Слишком отличная. Людям не нравится, когда кто-то выбивается из привычного. Уже потом то, что считалось уродством гадкого утенка, принесло мне миллионные гонорары.
Достаю телефон.
Пару гудков спустя слышу звонкий голос:
— Милая! Долетела? Все хорошо? Как ты?! У нас погода испортилась, одевайся теплее!
Улыбаюсь. Вечная забота и желание натянуть мне шапку на голову.
Ничего не меняется. И это замечательно. Хоть что-то неизменно.
— Долгий перелет. Отосплюсь и буду бодрячком. Здесь погода нормальная, сезон дождей начался у вас, я правильно понимаю?
— Да, дочка.
Всхлипы и плачь мамы действуют, и я сама начинаю рыдать, наконец, выпуская накопившиеся тревоги.
— Ты почему плачешь?!
Хриплый голос матери заставляет собраться.
— От счастья, мам, от счастья, это огромный прорыв.
