Автор
Аврора! Спаси меня! Голос своего агента взрывается от пугающей суеты. Я рассматриваю свой маникюр — френч, без излишеств, только нежно-розовый и белоснежная полоска, привлекательный аксессуар для вечеринок. Его Искушение держит меня на грани между профессиональной обязанностью и собственной безопасностью....
Кац отстраняется, а я опять смотрю в светлые глаза, полыхнувшие яростью, с покрывшим радужку зрачком. Сейчас наружу прорывается черная суть Ивана Кровавого.
— Хочешь меня?
— Да.
Отстраняется. Щелчок, похожий на грохот, и он вынимает ремень из шлевок, приспускает штаны, а я на секунду замираю с открытым ртом."
"— Искушаешь, чертова кукла, — проговаривает зло, а в следующее мгновение широкая ладонь хватает меня и фиксирует на кровати.
В шоке распахиваю глаза, от страха кровь приливает к моему лицу, отдавая страшным гулом в ушах.
Пальцы сами собой впиваются в руку мужчины, царапая, пытаясь оторвать лапу зверя, но безрезультатно. Он меня держит, как трепыхающуюся бабочку.
— Хватит елозить. Слишком распаляешь, — рычит уже.
Достает защиту. Прикусываю губу.
Я хочу этого мужчину. Я подпадаю под его животный магнетизм. Не знаю, что это, физиология или рок какой-то, но меня трясет и выгибает от его прикосновений.
Дыхание перехватывает и напрочь сносит тормоза.
— С каждым так же горишь?
В растерянности смотрю в серебристые глаза, которые стали черной бездной, зрачок, покрывший радужку, напоминает бездонную дыру, в которой живет моя смерть.
Даже сейчас красив, как сам черт, и почему-то не боюсь.
Наоборот. Его слова как подтверждение, что зацепила.
И мне хочется крикнуть, что со мной все впервые!
С ним впервые!
Никогда никто так не распалял, чтобы в мозгу кисель и одно желание — принадлежать.
Злюсь, когда падает на меня.
— Ты сумасшедший! Ненормальный и знаешь что?! Ты у меня пе…
Меня выгибает и, открыв широко рот, я кричу.
Чувствую, как напряглось литое тело, его запах мускусный и сильный забивается в меня, голова кружится, и я все равно как ненормальная восхищаюсь грацией и силой застывшего над добычей хищника.
Глаза у него сверкают. Там бездна разворачивается, целый ад из переливающихся эмоций.
Он голоден, хочет меня, но держится.
— Не распечатанная?!
Выдыхает рвано, со свистом, ощущение, что ему говорить сложно.
А я лишь выдыхаю, закидываю обмотанные лентами запястья ему на шею.
Хватает мои руки, снимает с себя и зубами развязывает шелк. Зверь. Отбрасывает ленту в сторону, смотрит в глаза и сжимает мои холодные руки своими пальцами, пригвождает к подушке над моей головой и накрывает мой рот своими пылающими устами.
