В темном зале улыбки вымирающих светофоров, где единственное тепло исходит от его холодной личной звезды, все сжимаются и дышат глубже. Одно слово может перевернуть весь мир — и не только один. Здесь каждое тихое вздох прорывает стены этого необычного оазиса спасения.
- Тогда, откуда этот чертов страх? - вспылил Богдан.
Он понимал, когда его сторонились мужчины. Для них он был угрозой. Многие знакомые видели его в боевой ипостаси, но никогда ни одной женщине он не причинил боль. Тех тварей, что выходили на кровавый песок, за женщин он не считал.
Ирида заставила себя говорить. В одном Богдан прав - она сама затеяла разговор.
- Тебя всегда было слишком много, - призналась она. - Везде. Можешь иронизировать по поводу моих чувств, но я тебя именно так воспринимала. Когда ты приходил к нам - все начинало вертеться вокруг тебя.
- На самом деле, глупо, - рассердился Богдан.
Ирида пожала плечами.
- Как есть. Плюс, вокруг тебя, точнее вокруг всех эшелонцев, постоянно ходили разные слухи, непонятные разговоры. Это настораживало. Отсюда всё и началось.
- Но ты испытала облегчение, когда я перестал появляться на пороге вашего дома?
- Да, - Ирида не стала уходить от ответа.
Богдан сжал зубы, от напряжения на висках выступили вены. Вот и поговорили. Одно дело - догадываться, другое - слышать.
- Черт побери, Ирида! - вспылил он, сжав кулаки и мгновенно подавляя гнев.
- То что, Богдан? Ты оставишь меня в покое?
- Естественно, нет, - раздраженно фыркнул Славинский. - Для тебя же будет лучше, если ты примешь наш союз. Примешь сердцем. Я не прошу от тебя любви и привязанности, - тут голос Богдана странно дрогнул. - Мне достаточно будет, если ты начнешь меня воспринимать, как обычного мужчину, не испытывая страх, не испытывая отвращения.
Ирида грустно улыбнулась."
"- Когда прикосновения противны - не кончают, - она до сих пор не могла поверить в произошедшее.
Даже сейчас, спустя несколько часов, приятная истома разливалась по телу, стоило вспомнить ту сладостную негу, что накрыла её, когда все ощущения обострились до предела. И, стыдясь в этом признаться, пряча подобное желание глубоко внутри, Ирида хотела повторения.
