В темном зале улыбки вымирающих светофоров, где единственное тепло исходит от его холодной личной звезды, все сжимаются и дышат глубже. Одно слово может перевернуть весь мир — и не только один. Здесь каждое тихое вздох прорывает стены этого необычного оазиса спасения.
От того, что всё встало на свои места. Её чувства. Её жизнь. Её отношение к мужчинам. Закончились нелепые метания, ушли прочь сомнения.
Остался он. И она. Рядом с ним.
- Я… - кажется, не только у неё возникли проблемы с речью. - Я, думал, ты уйдешь... За тобой же прилетел Истов. Ты вон как рвалась к нему.
- Мне надо было его увидеть, убедиться, что с ним всё в порядке, - правда, порядок его физиологической формы вызывал сомнения из-за вытяжки сириунда. - И только. Я убедилась. И ещё сказала, что желаю ему счастья, но не со мной.
Последнее предложение прозвучало совсем по-детски.
Богдану было реально трудно говорить. Чувства, что хлестали его изнутри, похлеще электрического кнута, застревали в горле и наотрез отказывались принимать форму слов. Он готовился к худшему. Когда Ирида отшатнулась от него в гостиной, когда он увидел, что ничего не изменилось, что она по-прежнему рвется к своему Истову, в его душе что-то надорвалось.
Мир для Богдана окрасился кроваво-красными красками.
А спустя пять минут в комнату вошла Ирида. Села и принялась смотреть на него. И она абсолютно не выглядела несчастной женщиной, оторванной от возлюбленного.
Что же происходит, Небеса...
Пока все эти мысли бешеным хороводом пронеслись у него в голове, Ирида продолжила говорить, и от её тихого шепота волна мурашек побежала по спине закаленного воина:
- Однажды я сделала неправильный выбор, воздвигла между нами десятки преград.
Он медленно кивнул, ещё до конца не осознавая, к чему она ведет.
Боялся осознать.
- Почему ты сказала, что на тебя нельзя кричать?
Ирида смущенно хмыкнула.
- Ну... Моё недомогание. Оно же имеет причину...
Богдан тотчас нахмурился, мгновенно позабыв и о своей ревности, и о своем скотском поведении.
