Меня откровенно трясет, ладони становятся влажными и липкими, и перед самым выходом я натягиваю кожаные перчатки без пальцев, чтобы не скользить по поверхности пилона. Правда, танцевать у шеста я не умею – господи, да я вообще не умею нормально танцевать! – но наверняка буду хвататься за него в попытках изобразить хоть что-то... Вот только мне кажется, что мои танцы клиентов клуба не соблазнят, а только рассмешат. Ну что же, может, тем лучше?! Может, Дионис поймет, что крупно ошибся, отправив меня на подиум, и разрешит отработать долг мойщицей посуды или хотя бы официанткой?!
Было бы прекрасно...
– Не бойся, – неожиданно слышу я над самым ухом и вздрагиваю. Я бы все отдала за то, чтобы это был Дэн – но нет, это женский голос. Я оборачиваюсь и вижу одну из танцовщиц – вот только имени ее не помню.
– Привет, – говорю тихо.
– Привет. Меня зовут Марина, – улыбается девушка. – А по псевдониму – Мойра.
– П-приятно познакомиться, – заикаюсь. Неужели здесь не все – приспешницы Светы и Лизы? Хоть Дэн и говорил мне, что хорошо общается со многими танцовщицами, мне казалось, что они в большинстве своем стервы. А Марина, кажется, очень даже милая.
– Я знаю, – она кивает и хочет сказать что-то еще, но в этот момент мимо нас пробегает девушка, которая танцевала передо мной, и мужской голос объявляет в микрофон:
– А теперь встречайте нашу новенькую девочку – прекрасную Барби! Пусть она зажжет ваши сердца и заставит пульс биться в бешеном ритме!
Раздаются аплодисменты, свист, и я на негнущихся ногах выхожу из-за кулис на подиум с пилоном.
– Барби! Давай же, детка, покажи нам все, на что ты способна! Раздевайся и танцуй, Барби! – несется со всех сторон, а мне кажется, что это мгновение длится целую вечность – мгновение, когда я оглушена мужскими криками и свистом и ослеплена двумя прожекторами, которые бьют ярким белым светом прямо мне в глаза. Одно хорошо – этот свет мешает мне видеть похотливые мужские физиономии за столиками в общем зале. А когда начинается музыка – затихают и голоса. Клиенты клуба готовятся внимать, пожирать глазами мое затянутое в розовый латекс полуобнаженное тело – да только я не знаю, смогу ли предложить им еще что-нибудь или нет.
В далеком детстве – ну, то есть, это было лет десять назад или больше, – мама записала меня на секцию современных танцев, но я продержалась там от силы полгода, потому что мне не нравилось примерно все.
