Автор
В холодном доме и тишине мелькали лишь отражения его любимой куклы. Здесь скрывалась тайна, которую он стремился разгадать, пока неожиданно понял, что каждый шаг становится опаснее другого. В каждой шелухе и следе ощущались призраки давно забытых дней и секретов, которых больше не вернуть....
И когда поняла, что не сможет сдержаться, уточнила тихо, равнодушным, как ей самой показалось, тоном:
– Что это была за женщина?
Если бы Роман сейчас мог идти рядом с Ариной, то от раздавшегося вопроса непременно бы замер, как вкопанный. Хотя, наверно, в этом не было ничего, кроме банального женского любопытства. Или наоборот – было слишком многое?
Не думала ли Арина, что он, наняв ее себе в любовницы, мог развлекаться ещё с кем-то на стороне?
– Никто, – ответил Королёв. Коротко, без подробностей, но – максимально правдиво.
– Не знаю, что вы подумали об этой встрече, Арина, но хочу кое-что ещё пояснить, – неторопливо, словно тщательно взвешивал каждое слово, продолжил Роман. – Я говорил, что пока вы работаете на меня – принадлежите только мне. Думаю, вам следует знать, что на это время и вы для меня – единственная женщина. Я не собираюсь путаться с кем-то ещё. Даже если бы под окном собралась толпа желающих, что в моем нынешнем положении возможно вряд ли, – усмехнулся он с непрошеной горечью, которую Арина, как надеялся, не заметила.
– Я ничего не подумала, – соврала она, пожимая плечами, что Королёв видеть не мог. Но, вспомнив, что обещала ему не лгать, поспешно добавила: – Вернее, я не знала, что думать. Это могла быть ваша девушка, невеста, подруга. Кто угодно. И она не имеет ко мне никакого отношения. И дела мне до неё быть не должно.
Арина отчаянно ругала себя за то, что испытывает от слов Романа какую-то необъяснимую радость, но ничего не могла с ней поделать.
– Дела мне до неё быть не должно, – повторила она, и призналась неожиданно даже для самой себя: – Но было. И я рада, что вы… тоже принадлежите только мне на то время, пока я на вас работаю.
Он нахмурился, услышав то, что она сказала. Пусть даже причиной этого была ревность, в которой Арина практически открыто призналась и которая льстила ему теперь, когда понимал, что ревновать человека в инвалидной коляске довольно нелепо. Если бы не деньги, за которые мог позволить себе нанять любовницу, то, будучи инвалидом, бесплатно был бы не нужен совершенно никому. В том числе и идущей позади женщине.
