Автор
В холодном доме и тишине мелькали лишь отражения его любимой куклы. Здесь скрывалась тайна, которую он стремился разгадать, пока неожиданно понял, что каждый шаг становится опаснее другого. В каждой шелухе и следе ощущались призраки давно забытых дней и секретов, которых больше не вернуть....
Наверное, только по прошествии времени, когда она скорее почувствовала, чем увидела, как Королёв будто бы отстранился, Арина поняла, что боится. Боится того, что в итоге его задумчивость – результат необходимости понять, нужна ли она ему рядом и дальше. И эти мысли порождали в ней страх.
Нет, она всё так же понимала, что если будет стоять перед выбором – сын или риск, которому она могла подвергнуть себя рядом с Королёвым – она выберет ребёнка. Но как же не хотелось думать, что Роман вот так просто сможет вычеркнуть её из своей жизни.
Арина медленно листала какой-то видавший виды журнал, сидя в кресле возле камина, в котором тлели алым угли, скользила невидящим взглядом по потускневшим картинкам и думала. Но чем больше мыслей приходило в её голову, тем более запутавшейся она себя чувствовала.
– Вас зовёт ваш муж, – раздался рядом тихий голос, и Арина вздрогнула, выходя из задумчивости. Её зовёт муж?
Она начала испуганно оглядываться, пока не поняла, что Тириль имела ввиду Королёва, и только тогда смогла выдохнуть с облегчением.
– Он не сказал зачем? – задала вопрос, в котором явственно прозвучали нотки опаски, будто Роман мог сообщить едва знакомой женщине, что он планирует прямо сейчас сказать Арине, что раздумал оставлять её подле себя.
– Он хочет, чтобы вы вместе отправились на праздник.
Улыбка, скользнувшая по губам Тириль прежде, чем хозяйка их дома развернулась и отправилась на кухню, показалась Арине какой-то странной, но она лишь пожала плечами, поднялась на ноги и отправилась на поиски Романа.
Королёв обнаружился на берегу. Арина замедлила шаг, когда поняла, как застучало её сердце, стоило ей найти взглядом его одинокую фигуру. Она попыталась совладать с настойчивыми мыслями, хаотично перебегающими с одной на другую, но сделать это теперь, когда Роман был близко, было почти невозможно.
– Тириль сказала, что вы меня звали. Проводить вас на праздник, Роман Дмитриевич?"
"– Нет, – отрезал он мгновенно, с отвращением прислушиваясь к хрипу своего голоса, к которому, казалось, давно должен был привыкнуть.
