Пение на сцене кажется невыполнимой мечтой для девушек из простых семей. Но уволненная любовью к музыке, ты решаешься покорить свой страшный поклон. Утро клуба без толпы гостей — лучшее время для воплощения своего желания выступить перед публикой.
Похоже, «Его маленькая слабость» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Пытаюсь собрать растекшиеся по ванной мысли, когда Глеб уже целует мою шею:
— Мы опаздываем?
— Определенно будем, когда я разделаюсь с тобой, — усмехается он и прижимается теснее.
Теперь я чувствую, что он все еще в одежде. Мокрой. И потому она никак не мешает мне без труда определить, что он тоже хочет меня.
— Тогда нам не стоит этого делать, — выдыхаю я в его приоткрытый рот.
— Плевать, — он напирает, прижимая меня спиной к прохладной стене. — Как-нибудь справятся со встречей гостей без меня.
— Ну, уж нет, — мозг все же подключается к разговору.
Глеб слегка отстраняется и мучительно выдыхает:
— Ты мое личное наказание за все совершенные грехи. Я беру тебя с собой не для того, чтобы тебя унизить. В моем присутствии никто не посмеет даже косо глянуть в твою сторону.
Не знаю, могу ли ему верить. Еще не разобралась.
— Как хорошо, что я этого и не увижу! — бросаю я, напрочь забывшись.
— Не спеши, — останавливает меня Глеб, — я еще не закончил.
Его голос уже звучит где-то на уровне моего живота, а от того я напрягаюсь:
— Что вы делаете?
Вместо ответа, он обхватывает ладонью мою щиколотку.
Я чувствую, как нечто твердое начинает красться по моей икре:
— Ой, что это! В-вы что… бреете мне ноги?! — дергаюсь, желая высвободиться из крепкого захвата.
— Постой спокойно, — велит мягко.
— Да вы с ума сошли! — от возмущения и смущения не знаю куда деваться.
— Я видел, как ты можешь. Все ноги в порезах.
От обиды закусываю губу, но не смею пошевелиться.
— Вот восстановим тебе зрение, и будешь все сама. Или же к мастеру запишешься, а сейчас… — он замолкает, продолжая кропотливо водить по моим ногам станком.
— Может вы работорговец? — спрашиваю я, чувствуя, что он наконец заканчивает унизительную процедуру.
— Что? — его голос звучит непонимающе.
— Ну, мы собираемся на какой-то там аукцион.
Вздрагиваю, когда по ванной прокатывается раскатистый смех:
— Разве я еще не ясно дал понять, — успокоившись, говорит он серьезно. Выпрямляю спину, когда вместо станка по моей ноге вверх проходится сильная ладонь: — Ты — моя.
Неосознанно начинаю прерывисто дышать, когда моего бедра вдруг касаются горячие губы. В голове тут же всплывает вчерашнее воспоминание. Начинаю неловко мяться.
