Пение на сцене кажется невыполнимой мечтой для девушек из простых семей. Но уволненная любовью к музыке, ты решаешься покорить свой страшный поклон. Утро клуба без толпы гостей — лучшее время для воплощения своего желания выступить перед публикой.
Похоже, «Его маленькая слабость» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Аня затихает на время, словно обрабатывая сказанное мной. Наконец приподнимает лицо мне навстречу:
— Значит в этом дело? — прерывисто дыша спрашивает она. — Поэтому вы снова так странно себя ведёте?
— Я даже сам не знаю, что для меня страннее. То, как я веду себя сейчас или то, какой я все остальное время. Но сейчас я чувствую себя определенно лучше, чем обычно.
Девочка как-то разочарованно кивает своим мыслям.
— Вслух свои выводы делай, — требую я.
Она мнётся. Закусывает побледневшую от холода губку и хмурится.
— Это многое объясняет. Люди ведь нередко ведут себя под градусом несвойственно.
— И?
— И ничего! — ворчит она. — Я уже успела подумать, что вы оборотень!
Смеюсь от облегчения:
— Можно и так сказать.
Обнимаю стройную талию, и приподнимаю девушку над водой, усаживая ее на бортик. Уже зубами стучит. А губы того и гляди посинеют.
Подтягиваюсь на руках, выбираясь из бассейна:
— Посиди секунду спокойно, чтобы опять куда не вляпалась, — усмехаюсь я, направляясь к дивану.
Беру плед и возвращаюсь к трясущейся от холода девушке.
Хоть бы не разболелась.
Толкаю ногой дверь, и направляюсь прямиком к своей комнате. Трижды чертово дежавю. Снова вхожу в ванную и, опустив девушку на мраморный пол, включаю горячую воду.
Аня взвизгивает от неожиданности, и пытается увернуться от струй, что на охлажденной коже ощущаются едва ли не кипятком."
"— Согреться надо, — наставительно говорю я, подпихивая ее обратно под воду.
Стягиваю с себя мокрый костюм, кидаю на пол. Потом разберусь.
Вот же идиот! Не надо было так отталкивать. После дневной выходки она себе невесть что надумала.
Поднимаю взгляд на Аню. Так и стоит в своём платьице под душем. Не двигается.
— Раздеваться не собираешься? — резковато получилось.
Злюсь-то на себя, она не при чем.
— Я у-уже согрелась, — выдавливает, выдавая дрожь в голосе.
Ну что опять?
— Зачем врешь?
Вздыхает рвано, явно собираясь с силами:
— Вам бы тоже... погреться. Заболеете ведь, — она опускает невидящий взгляд в пол.
А я рот открываю от неожиданности.
Опять она меня с толку сбивает. Я же весь вечер больше ни о чем думать не мог, как о ее словах...
Хмурюсь. Есть ей дело до зверя. Почему?
Смотрю, как она мнётся неуверенно. Обнимает себя руками, явно ещё не отогревшись.
— Простите, — выдавливает.
