Мозг затопил розовый кисель, и я сдалась. В угоду своему сердцу, которое болезненно ныло, стоило только подумать, что мной чуть не воспользовались! Причем с моего же разрешения!
У-у-уй, Ветрова!
В общем, к моменту возвращения Нагорного из гостиной я накрутила себя по самое не балуй. Остыла так, что Ледовитый океан показался бы кипящей лужей рядом со мной! Была зла. Гремела кружками, стучала ножом по доске, как кувалдой и скрипела зубами. А когда на мои плечи легли мужские ладони, чуть сжимая, я взорвалась. Крутанулась, поворачиваясь к Нагорному лицом, и прошипела:
– Ну и зачем?!
– Что “зачем”?
– Зачем ты пришел?
Демьян удивленно повел бровью и медленно поднял руки в жесте “сдаюсь”. Отступил, как от бомбы замедленного действия, поглядывая на нож, зажатый в моей руке. На лице калейдоскоп эмоций от удивления до растерянности, и в конце концов его, судя по всему, озаряет понимание, а на губах расцветает ухмылка.
– Та-а-ак, я смотрю, моя просьба в одно ухо влетела, а в другое благополучно вылетела, Ветрова, – упирает руки в бока и стоит, улыбается, негодяй.
Ох, как сильно в этот момент захотелось его красивую физиономию подправить!
Демьян
– Что смешного? – бурчит эта раскрасневшаяся тигрица. Ножом машет и ногой топает. Смешно до ужаса, а еще так же до ужаса мило. Кто бы знал, как я в этот момент кайфую. Даже ссориться с Ветровой приятно. А уж про другие виды “контактирования” совсем молчу.
– Что во фразе “не придумывай” тебе было непонятно?
– Все! Налетел, ничего не объяснил, и вообще, кто тебе дал право на меня со своими поцелуями накидываться? – чем дальше Анфиса распалялась, тем выше взлетали мои брови. Хотелось жуть как заткнуть этот милый ротик и продолжить начатое, но теперь вот даже любопытно, в чем еще меня обвинят?
В любом случае, что бы девчонка мне сейчас ни говорила и как бы ни “кусалась”, я уже все знаю. Моя мелкая проныра уже все мне по “секлетику” рассказала. А потом, выполнив свою миссию, отвернулась на другой бок и сладко засопела. Предоставила взрослым сами разбираться со своими проблемами, выдав напоследок напутственное:
– Папоська, только не обизай Анфису.
Обижать? И в мыслях не было. Гадом буду, если после всего обижу ее. Такую хрупкую, живую, настоящую. За всей этой бравадой прячется нежная куколка, у которой душа, как пушинка.
Однако это не исключает того, что я могу ее дразнить и задирать. В таком положении вещей – это святое. Тем более, слишком мило Ветрова бесится.
– Я накидываюсь? – улыбаюсь я, заслужив шипение в ответ. – По-моему, ты что-то путаешь.
– Ах, так?"
"– Так. Я же тебя предупредил, тут пощечиной не отделаешься. Так что если кто во всем этом и виноват, так это… ты, – прошептал с улыбкой и подошел к девчонке, подцепив пальцами ее за подбородок.