Автор
В темном особняке жестокий папашка угрожает дочери Алексея, но она решительно против соглашения. Малышка стойко сопротивляется давлению семьи на фоне атмосферы тьмы и безвыходности ситуации, ощущая себя единственной надеждой на свет.
Я впечатлительной дамочкой никогда не была, но тут на мгновение залипла на его холеной физиономии, замершей в миллиметре от моего лица.
Он был красивым. По-мужски, разумеется. И взрослым. Для меня так точно. Сколько ему лет? Тридцать пять? Семь? Никогда таким вопросом не задавалась. Но сейчас стало уж больно интересно. Он, наверное, мне в отцы годится. А я тут ему “тыкаю”. Стыдно, Фиса!
Правильный овал лица удивительно сочетался с немного квадратным подбородком. Высокий лоб, на котором едва виднелись первые морщинки.
Твою бабушку, Фиса! Окстись!
Но самым опасным и завораживающим на его лице были глаза. Черные, пронзительные, смотрящие на тебя из-под бровей. Так недобро и так внимательно, что желание мимикрировать становится просто невыносимым!
Нагорный определенно знал, какое впечатление он производит на женский пол.
– Ну, и как? – вывел из оцепенения вкрадчивый шепот.
– Что? – оторопело захлопала я ресницами.
– Нравлюсь?
Сверх наглости! Я даже подавилась застрявшим в горле возмущением.
– Не сказала бы, – прошипела я.
– А что так?
– Заносчивые гады, считающие себя выше обычной прислуги, не в моем вкусе. Увы.
– Ты грела уши, подслушивая. Считаешь, я был неправ? Если уж кто в нашей паре пострадавшая сторона, так это я.
– Ты принял меня за официантку!
– Ты была в джинсах.
– Которые ты унизил!
– Они у тебя настолько ранимые? – хохотнул негодяй.
– Ты сказал, что у меня длинный нос.
– Это была фигура речи. Если тебя успокоит, то беру свои слова обратно. Он у тебя не длинный, просто любопытный. Идет?
– Не идет. И вы… ты не мог бы… кхм, – откашлялась я, побагровев, выставляя перед собой ладони. Настойчиво упирая их в широкую мужскую грудь. Воздух. Мне нужен свежий воздух! Не отравленный его дорогущим парфюмом и убойной дозой тестостерона.
