Автор
В темном особняке жестокий папашка угрожает дочери Алексея, но она решительно против соглашения. Малышка стойко сопротивляется давлению семьи на фоне атмосферы тьмы и безвыходности ситуации, ощущая себя единственной надеждой на свет.
– Какой Граф?
– Не какой, а какая. И ты прекрасно меня поняла. Это с твоей подачи Анфису приняли на работу? До меня дошла информация, что и ее “побег” тоже ты спонсировала, – не спрашиваю. Утверждаю.
Мать сощурилась и ухмыльнулась, упирая локоть в стол:
– Допустим.
Отпираться она не собиралась, уже хорошо.
– Допустим? – отзеркалил я жест матери. – Хорошо. Новый вопрос: зачем?
– Что зачем?
– Зачем ты это сделала и откуда вообще ты знаешь девчонку?
– Предположим, я хотела насолить твоему отцу, – фыркнула мать.
Нет, вы только посмотрите на нее!
Насолить она хотела, а то, что под удар поставлена не только наша семья, но и Графа, она вообще не подумала? Теперь понятно, почему Анфиса с ней так хорошо “сработалась”. Ту тоже мало волновало, что она своим побегом сорвала отцам сделку.
– Его синдром Бога меня раздражает, – сморщила нос матушка. – Почему вообще он решил, что имеет право ломать девушке жизнь браком со своим бракованным отпрыском?
“Бракованный отпрыск” – это она так “ласково” звала Сергея.
– Я просто немножко помогла. По-моему, это не критично, – беззаботно отмахивается от меня, как от мухи.
– Я смотрю у тебя все “не критично”.
– Я оптимистка, дорогой. Мой стакан всегда наполовину полон, – улыбнулась да еще и по щеке меня потрепала, как маленького мальчишку.
Вот честное слово, для общения с этой женщиной нужен вагон терпения!
Я мать люблю. Безумно.
– Откуда ты знаешь Анфису? – приходится повторить снова свой второй вопрос. Терпеливо, четко проговаривая каждое слово.
– Тайной за семью печатями личность девчонки не была. Спросила тут, позвонила туда, пошушукалась с этим, взятку дала этому, – понизила матушка голос до шепота и подмигнула, – дело техники, сынок!
– Мама!
– Не кричи на мать! – взвилась Флоренция.
Ника сидела между нами за круглым столом и, вытаращив свои любопытные глазенки, переводила взгляд с меня на бабулю и обратно, дрыгая ногами и хмурясь. Последнее, полагаю, потому что я утащил ее от Анфисы, которая осталась наводить порядок в номере. Вот поистине кому все сходило с рук и вертлявой попы, которая заслуживала хорошего ремня."
"– Почему вы лугаетесь? – выдала дочурка.
– Потому что твой папа возомнил себя слишком взрослым, внученька.
