Прежде чем встретиться с мужем, главная героиня испытывала странный смешение чувств: одновременно любовь и ужас, желание и отвращение к своему будущему супругу. Но в конце концов она соглашается на брак, надеясь сохранить семью. Позже становится очевидно, что жена не может совладать с такой ситуацией, а ее муж требует все больше и больше внимания и любви от жены, которые она просто не может ему дать....
Он не любит меня! — всхлипываю я.
— Ну а если не любит, тогда это не твой человек. Если мужчина ничего не принес в жертву ради женщины, то он и не стоит ничего.
* * *Засыпала я с мыслями, которые в меня вбила Милана. Платон так и не пришел. Значит так и должно быть. Нет, любить меньше я его не стала. Легче мне не стало. Боль и горечь не прошли. Но я начала выстраивать некую крепкую стену между мной и Платоном. Милана во всем права. За исключением того, что я никого ждать не стану.
Одеваюсь. Сегодня именно так, как я всегда хотела.
Спускаюсь вниз. Прохожу на кухню, чтобы выпить воды. Но застываю, когда нахожу там Платона. Он, как всегда, не спит, пьёт кофе и смотрит в окно. Тихо разворачиваюсь, чтобы сбежать незаметно, но не выходит.
— Алиса, подожди!
Не хочу с ним разговаривать, не хочу даже смотреть на него, иначе моя стена рухнет.
— Я тороплюсь.
— Я прошу десять минут твоего времени.
Вдыхаю поглубже. Бегать глупо. Нужно поговорить. Разворачиваюсь, прохожу на кухню. Тоже беру чашку и подставляю под кофемашину, делая себе капучино, чувствуя, как Платон рассматривает меня. А меня, дуру, это уже подкупает. Но я приказываю себе не растекаться. Опираюсь бёдрами на столешницу тумбы, складываю руки на груди и перевожу взгляд в окно, стараясь максимально закрыться от этого мужчины.
— Ты сегодня другая, — голос у него хриплый, но теплый, и это тепло моментально разливается по мне.
— Настроение такое, — пожимаю плечами, стараясь казаться безразличной. Но казаться — не значит быть…
Боже, как переформатировать себя и не выдать реакции на этого мужчину? Я так не умею.
— То, что ты вчера видела, не является правдой.
Киваю. Я даже верю ему. Но дело не только в Марьяне.
— Я ушел от нее, и нам предстоит развод.
— Хорошо, — опять киваю и беру свою чашку. — То есть это нехорошо… Но… — отпиваю кофе, так и не находя слова.
— Я тебя понял, — усмехается.
— Платон. То, что между нами было, это, правда, моя детская блажь, которая вчера прошла. Поэтому давай держать дистанцию, — на одном дыхании проговариваю я, запивая ком в горле горячим кофе, который обжигает губы и язык.
— Прошла… — повторяет за мной. — Посмотри мне в глаза.
Это запрещённый прием. Мои глаза не умеют лгать. И я их закрываю.
— Зачем ты мне лжёшь? — голос у него становится жёстче и холоднее.
