Прежде чем встретиться с мужем, главная героиня испытывала странный смешение чувств: одновременно любовь и ужас, желание и отвращение к своему будущему супругу. Но в конце концов она соглашается на брак, надеясь сохранить семью. Позже становится очевидно, что жена не может совладать с такой ситуацией, а ее муж требует все больше и больше внимания и любви от жены, которые она просто не может ему дать....
— Тихо, — трогаю щеки, понимая, что у ребёнка температура. — У нее жар.
— Да, я знаю. Давайте сделаем так. Мы оставим ребенка на ночь у нас. Вы будете поить ее постепенно, поставим капельницу, понаблюдаем.
— Хорошо.
— Пап, — Лерка цепляется в меня, — я хочу домой.
— Я побуду с тобой. Утром тебе станет лучше, и мы вернемся домой.
— Можете посидеть в коридоре. Я распоряжусь, чтобы приготовили палату.
Пока я качаю дочь на руках в ожидании врачей, Марьяна сидит тихо, как мышка, пытаясь разговаривать с Лерой, поглаживая ее по волосам.
— Поезжай домой, — отсылаю Марьяну, на что та отрицательно качает головой."
"— Я, может, и виновата, но это не значит, что я не переживаю.
Устало вздыхаю, ничего не отвечая.
Леру кладут в палату и ставят капельницу. Держу ее за руку, отвлекая внимание, смотря, как она хнычет и зажмуривается.
ГЛАВА 29
ГЛАВА 29
Алиса
Снова и снова набираю номер Платона, но он не отвечает. Пишу сообщения, но в ответ тишина. Набираю Леру — телефон отключен. Уже поздно, я одна в большом доме, и меня начинает потряхивать от волнения. Ну не может Платон вот так просто меня игнорировать. Хожу туда-сюда по огромному дому, сжимая телефон в руках, а в голову лезут ужасные мысли.
Ноги подкашиваются от счастья, когда Платон перезванивает.
— Алиса… — так устало и хрипло произносит он, и все мои вопросы где-то теряются. Зажмуриваюсь, моля про себя о том, чтобы все было хорошо.
— Платон… — все, что могу сказать ему в ответ, и закрываю глаза. Сердце заходится.
— Алиса… Мы в больнице… — Зажмуриваюсь. Надо спросить, что случилось, мотаю головой, потому что не хочу принимать неприятных новостей. — Алиса? Ты меня слышишь? — взволновано спрашивает он.
— Да… — голоса нет. — Да, слышу, — громче произношу я. — Что случилось?
— Лера отравилась. Мы останемся на ночь.
— О боже! Где вы? В какой больнице? — отталкиваюсь от стены, на которую опиралась, и бегу в прихожую, натягивая меховые кроссовки и куртку.
— Мы в клинике Шаумяна. Но тебе не стоит приезжать сюда, поздно уже. Думаю, завтра мы будем дома.
— Ты серьёзно? Я не могу здесь сидеть просто так! — лечу в домик охраны на входе.
