Автор
В дешевом университэре, где каждый день напоминал об отчаянии жизни, главная героиня решительно покидает учебный процесс. Его мишень — не только сильные атмосферы и подростковых конфликтов, но и собственные глубокие сложности и сомнения в жизненных ценностях.
Затем протянул руку и бесцеремонно взял с соседнего стола уцелевшую бутылку с чем-то зеленым. — Давно мечтал дать ему по роже, — сплюнув кровь, сделал большой глоток, после чего с видом «только не это» уставился на кого-то позади меня: — Твою же ты мать.
Глава 7
— И зачем было звонить ментам?
— А что, по-твоему, я должна была делать? Стоять и смотреть как вы друг друга убиваете?
— В клубе есть своя охрана.
— Она могла подойти тогда, когда уже было бы поздно!
— Но ведь успела же.
— К счастью.
Мы стояли на ступеньках клуба, оставив шум веселья за закрытыми дверями. Было довольно холодно, я обняла плечи руками и покосилась на своего визави: воротник футболки в крови, на лице бурые разводы.
— Ваша драка с этим… Соболевым была по-детски глупой! Взрослые люди решают вопросы не так.
— То есть надо было разрешить лапать тебя дальше? Ну ок, учту.
Стало немного неловко, ведь он действительно вроде как спас меня от домогательств разнузданного студента.
— Нет, я благодарна тебе, конечно, но все-таки рукоприкладство… А если об этом станет известно в университете?
— Конечно, станет! Ты же ментам позвонила, теперь доложат в деканат.
— Извини, я не хотела, чтобы у тебя из-за меня были проблемы, — а теперь стало по-настоящему стыдно. — Наверное, тебе влетит от отца?
После этих слов он зло усмехнулся и, рывком скинув кожаную куртку, небрежно набросил ее мне на плечи.
— Мне плевать.
Я слышала от Олеси, что их отношения далеко не напоминают дружный тандем сын-отец, но чтобы такая ярость во взгляде… Прямо ненависть.
Понимая, что лезу не в свое дело, все равно не удержалась от вопроса:
— Ты злишься на своего папу из-за того, что он ушел от твоей мамы к другой женщине?
— Извини, но это не твое дело, — снова отпил глоток из утащенной с клуба бутылки.
Я хотела уже обидеться на резкий тон, но потом решила, что вопрос на самом деле был слишком личным и кто я такая, чтобы оголять передо мной душу.
Но часть своей решила приоткрыть, в надежде, что его это приободрит.
— Отец ушел из семьи когда мне было всего четыре, переложив полное мое воспитание на мамины плечи. Я обижалась на него, конечно, много лет, да и до сих пор окончательно не простила, наверное, но искреннего зла не держу. Так бывает.
— А вот лечить меня не надо, ладно? — раздраженно отрезал он, сверкнув взглядом. — Оставь словоблудие для своих лекций.
А вот теперь обидело.
