В бедном семействе, рискуя остаться банкротами, молодой миллионер пытается сохранить лицо и совесть, встречаясь с невестой по расчету. Страсть к очаровательной подруге делает его не готовым ни к чему другому, вызывая раздражение и непонимание у окружающих.
— Ещё хочу, — вырывалось у него с придыхание. Глаза Федора блестели от жажды продолжения.
Ната не противилась. В какой-то момент она перестала стесняться своих потребностей. А потребности были.
Она спрятала лицо в ладонях.
— Я становлюсь нимфоманкой.
— В тебе просыпается чувственность омежки, — ласково нашептывал Федор, целуя её живот.
Так прошло десять дней.
Каникулы закончились, Наташа вернулась в университет. Её отвозил и забирал Богдан, что не могло не вызвать пересуды среди знакомых и сокурсников. Кто-то прикалывался, кто-то зло завидовал.
Девицы-красавицы, ищущие состоятельного ухажера, обрушались на Нату с вопросами. Сначала Ната впадала в легкий ступор, учитывая, что всю ночь она провела в объятиях Федора. И утро тоже, то её ум раскачивался с запозданием.
Пришлось попросить Федора не трогать её утром.
— Почему? — насторожился мужчина за завтраком.
— Я не успеваю прийти в себя к первой паре, — честно призналась Ната, краснея.
— Хм…
Ответил он не сразу. У Наташи промелькнула крамольная мысль, что он сейчас что-то загнет с универом.
Её отношения с Федором Домаровским под эти крайние случаи не подходили.
Взгляд Федора смягчился. Он снова считал её мысли.
— Я вижу, что тебе нравится учиться, — мягче добавил он. — Я не против, Наташ.
Она выдохнула.
— А как наши утренние… — она не договорила.
— Решим.
И он решил.
Естественно, Наташа после первых навязчивых расспросов научилась давать четкий ответ. Иногда даже направляя по известному адресу.
— Борзая стала?
Нет. Уверенной.
В этом заключалось главное различие между той Наташей, что убегала из бани при виде обнаженного незнакомца, и той, что опускалась перед ним же на колени, брала тонкими пальчиками член и направляла его себе в рот.
