В бедном семействе, рискуя остаться банкротами, молодой миллионер пытается сохранить лицо и совесть, встречаясь с невестой по расчету. Страсть к очаровательной подруге делает его не готовым ни к чему другому, вызывая раздражение и непонимание у окружающих.
— И тишину вокруг.
— Да! Никого, кроме нас, не будет.
* * *То, что, кроме них двоих, в доме никого не будет, оказалось решающим фактором. Наталья на самом деле устала. Ей не помешало бы перевести дыхание.
Но когда она увидела ожидающий их вертолет, как в американских фильмах, к ней снова вернулась неуверенность.
Не самолет. Вертушка. Среди леса и снега.
— Доминик…
— Я знаю, о чем ты думаешь. Долетим ли мы?
— Да.
— Пилот очень опытный, я с ним постоянно летаю. И, кстати, мне брат первым делом запретил бы полет, угрожай нам метель или сильный ветер.
Про других Ната ничего не поняла, переспрашивать не стала. Видимо, Доминика имела в виду сотрудников аэропорта, откуда они должны были улететь.
На самом деле то, что происходило с ней, больше напоминало как раз кадр из тех самых фильмов про Аляску. Не могла Ната в реальности приближаться к вертолету, у которого их поджидал пилот в кожаной куртке с мехом и теплой шапке. На улице минус двадцать, тут определенно не до красоты.
А вот Ната зимой мерзла. За три года ношения ее пуховик изрядно истончился и, по-хорошему, давно требовал замены. Вопрос в другом: на что покупать новый?
Стипендии Нате хватало на жизнь, она даже умудрялась каждый месяц откладывать по две тысячи. Мелочь, конечно, но всё же девушку согревала мысль: деньги небольшие, но у неё имеются.
— Да я их и не носила!
— Доминикана, нет.
Б этом вопросе Ната оказалась категоричной. Хватало уже и того, что она живет на квартире Ники, плюс та затаривает холодильник.
— На еду мне брат деньги кидает. Поэтому не переживай.
Как не переживать… Ната и так чувствовала себя приживалкой.
Поэтому и старалась, чтобы оценки у Ники были хорошими.
Как только девушки вышли из аэропорта, мороз сразу же набросился на незащищенные участки тела, и Ната поёжилась. Не согрелась ещё. Она по природе своей была мерзлячкой, мать постоянно ворчала на неё, что та мерзнет по поводу и без повода. Ната чувствовала себя без вины виноватой.
Плотнее сжав куртку на горле, Ната последовала за Доминикой.
— О, Виктор Данилович, вы!
— Привет-привет, красавица.
