В бедном семействе, рискуя остаться банкротами, молодой миллионер пытается сохранить лицо и совесть, встречаясь с невестой по расчету. Страсть к очаровательной подруге делает его не готовым ни к чему другому, вызывая раздражение и непонимание у окружающих.
Черные штаныг больше походившие на джоггеры, высокие армейский сапоги и куртка, довольно легкая, едва ли не ветровка, что совсем не соответствовало зимней погоде.
Наташа обрадовалась, что он вернулся. Живой… Да… Вернулся, как и обещал.
Она жадно осматривала его. Её взгляд с тела метнулся к лицу. И то, что она увидела, ей не понравилось.
Первое — глубокая царапина на щеке. Вторая — на подбородке. Губа тоже разбита. Все признаки того, что Федор побывал в переделке. Но разве у оборотней нет сумасшедшей регенерации? Разве на нем не должно всё заживать, как на… собаке? Хорошая присказка, которой в обычной жизни мы давно не придаем значения.
Наташа всматривалась в его раны, не замечая, как тревога подобралась слишком близко к сердцу.
С кем он мог драться? Где?
Ната уже собиралась выпрямиться, когда увидела, как Федор жадно втянул воздух, раздувая ноздри, и начал раздеваться, не церемонясь с одеждой. Сорвал с себя ветровку, из которой тотчас покатилась по полу острая шестиконечная звезда. Наташа видела такие в фильмах, их выкидывали резкими бросками бойцы, нанося смертельные ранения.
Следом — штаны.
Федор раздевался очень быстро. Уверенно и без колебаний.
Боксеры он тоже не оставил.
Она уже видела его обнаженным.
Но тогда всё было иначе.
Она его воспринимала освободившемся зэком, предполагаемым насильником.
А сейчас?..
Ну и что, что он назвал её невестой! От того она не воспылала к нему чувствами!
— Федор… — её предостерегающий тон растворился в пару.
Федор оказался рядом с ней очень быстро. Сверкнул темными глазами, ставшими едва ли не черными. Протянул руку и дотронулся до лодыжки Наты.
— Наташа, — хрипло, с надрывом. — Моя Наташа…
От его тона пробирало. Создалась иллюзия, что она — его единственное спасение, что без неё он сейчас погибнет. Что ему жизненно необходимо прикасаться к ней.
Наташа не повелась на эту иллюзию. Нельзя… Иначе…
Додумать она не успела, её потянули вперед.
— Ай! — она пыталась зацепиться за доски полка. Безрезультатно.
Секунда, вторая — и Наташа оказалась притянута к Федору.
Он умудрился встать между её раскинутых ног, она же упустила момент, когда их можно было ещё свести. Дальнейшее сопротивление оказалось невозможным — Федор накинулся на её губы, что-то бормоча на непонятном языке. Он снова целовал жадно. По-собственнически, точно она дала ему такое право.
Не давала! Нет…
Их оставили без выбора.
