Автор
Начинается новая жизнь в бруксице, где все мечты материализуются с поразительной быстротой. Но когда твоя любовь оказывается не такой, какой ты думал, страх становится реальностью - а рост кредитных задолженностей лишь подогревает его.
— Мне нет прощения, — начала говорить мама, и у Наты холодные мурашки побежали по коже, столько обреченности, тоски и муки слышалось в голосе родного человека. Предчувствие надвигающейся беды усилилось. Ната постаралась собраться и с достоинством услышать то, что ей, вернее, им, собираются поведать. При необходимости — поддержать маму. Та словно состарилась на десяток лет за то время, что они не виделись.
— Мам…
Людмила Игнатьевна мотнула головой, по-прежнему не убирая рук от лица.
— Я согласна предстать перед судом, перед Советом, — не слыша дочь, продолжила она замогильным голосом.
"Ната не удержалась и посмотрела на Федора. Тот стоял, сжав губы. Вены на висках напряглись, он точно раздался в плечах и в грудной клетке. Неужели… оборачиваться собрался? Неужели то, что он знает, видит или готов услышать, настолько шокирующее, настолько нарушающее их законы, что он едва себя сдерживает?
— Кто?..
— Некромант Басур, — мама отвела руки от лица и так же повернула голову в сторону Федора.
Ната досадливо сжала кулаки. Родная мать больше опасается гнева Федора, чем её осуждения.
И говорит о суде. Неужели она совершила преступление? Наташа открыла рот, чтобы задать вопрос и закрыла его, не сказав ни слова.
— Басур… Нашла с кем связаться, — имя некроманта Федор не сказал — выплюнул, столько презрения и ненависти было в его голосе.
— Он сам меня нашел… Когда я на сносях была.
— Здесь?
— Здесь, — Людмила Игнатьевна опустила голову.
Наташа не выдержала.
— Мама, Федя, объясните же мне, наконец. Вам не кажется, что пора меня посвятить в тему?
— Натуль, прости меня, пожалуйста! Я…
— Мама, хватит заниматься самобичеванием! Тебя ещё никто не осудил! Ничего тебе не предъявил, а ты уже убиваешься!
Глухое вибрирующее рычание наполнило комнату, заставляя замолчать. Сила альфы всё-таки ощущалась и Натой. Она не била по ней, не давила, обозначилась и только.
— Я рожала тебя не здесь… не в этом мире… А за Гранью.
У Наташи похолодело в груди. Секунда… вторая… третья…
Она смотрела на маму, не моргая.
Мама…
Родной человек. Любимый. Та, что заботилась о ней. Что была с ней всегда.
Что рассказывала сказки.
Что провожала её на вокзал, когда она уезжала поступать. Уезжала во взрослую жизнь.
Мама-
Воздух в комнате стремительно охлаждался.
