Автор
В этом романе, читатель становится заложницей соблазнительного изысканного мужчину. Высокие каблуки только усиливают нервное напряжение, когда он поворачивает голову в вашу сторону, а его близость вызывает невольные мысли о прикосновении, но это запрещено.
— Жесткие мужчины так признаются в любви? Небо рухнет на землю, если ты скажешь “люблю”?
Глава 60
— Куда мы едем? — на утро Арман будит меня и просит одеваться.
— Сюрприз, — спокойно говорит он и пожимает плечами.
— Мы надолго?
— Нет, но можем задержаться.
— Я могу поговорить с Яной?
Арман смотрит на меня так, будто я спрашиваю что-то сверхъестественное.
— Я когда-то запрещал тебе видеться с сестрой? — уточняет он и приподнимает правую бровь.
Я лишь мотаю головой и улыбаюсь. Одеваюсь, чтобы побыстрее собраться и иду к сестре.
— Яна, — я все же решаюсь ее разбудить, потому что мы можем уехать и надолго.
— Катя? — сестра сонно потирает глаза и приподнимается на локте. — Что такое? Что-то случилось?
— Мы уезжаем с Арманом.
Присаживаюсь на край кровати и обнимаю сестру за плечи.
— Он сказал, что ненадолго, но можем задержаться.
— А куда?
— Сюрприз, — я пожимаю плечами и понимаю, что не хочу оставлять Яну наедине с Дитмаром.
— Ты любишь его, да? — спрашивает сестра в середине разговора. — Не отвечай, и так видно, что да. Когда же ты успела так вляпаться, Катя?
— Он хороший, — говорю в оправдание, хотя понимаю, что совсем не хочу оправдываться. Арман действительно хороший, далеко не такой, как его брат, а уж до Стаса ему слишком далеко.
— Как и его брат, — Яна качает головой и вздыхает.
— Нет, не как Дитмар, — уверенно произношу я. — Арман другой. Он лучше, он…
— Ты влюбилась, Катя, конечно он идеальный для тебя.
Понимаю, что она права. Во мне говорит любовь. Я не замечаю совсем никаких его недостатков, а ведь они есть. Уверена, что есть.
— Я тоже влюбилась, — как-то грустно произносит она.
— В Дитмара?
— Если бы…
Между нами повисает неловкая пауза. Я закусываю губу и не решаюсь спросить, в кого же она тогда влюбилась.
— Нет, — мотаю головой. — Скажи, что это неправда.
— Я бы хотела, Катя, но… он другой, малыш. Стас жесткий, но он может быть другим, внимательным и обходительным, если ему угождать.
— Я не хочу этого слушать! — закрываю уши руками и встаю с кровати.
— Катя, — Яна тянет меня обратно и усаживает рядом с собой.
— Нет, Яна, — мотаю головой. — Ты же не серьезно. Он! Да боже, он насильник и урод.
— Да, — сестра кивает.
