Автор
Внутренняя дверь звонком была приоткрыта, словно заговорившая сама собой. Я медленно вышла на встречу с неожиданностью — чужим взглядом моего близкого человека, который оказывается именно тем, кем не следует быть. Придя в себя после этого взгляда, я отметил лишь скромное удивление и признание своей красоты отраженного в зеркале собственного изображения....
Сначала я смущалась своего неправильного происхождения и не совсем легального положения в этом мире, но в семье Макеев меня оценивали по поступкам, а не по статусу. К тому же нунгалины сами когда-то пришли в этот мир из другого измерения.
Поэтому довольно скоро я стала спокойно общаться с бывшими сокурсниками и преподавателями, обзавелась приятельницами среди жен других великих князей. Повидаться с Розеттой Ливен была тоже очень рада.
Она-то нам и рассказала о судьбе настоящей Аниши Брамс."
"– Девчонка, оказывается, все это время была скрыта под личиной служанки, которую баронесса от себя почти не отпускала.
– Ханна? – предположила я.
– Да-да, она, – обрадовалась Розетта, – влюбилась в камердинера барона и сбежала с ним, наплевав на родовую магию и отказавшись от наследства. Так что про Анишу в обществе говорят, что она умудрилась трижды из под венца сбежать. Причем два раза от Бертона.
– Неужели баронесса все-таки собиралась выдать дочь за это чудовище? – ужаснулась я.
– Насколько я поняла, она надеялась в удачный момент вас поменять и выдать за Бертона именно тебя, – вздохнула миссис Ливен.
Я пребывала в шоке от того, насколько коварным и продуманным был план баронессы. И если бы не нападения тьмы, которые она изначально не планировала, то не быть мне женой Эдвина.
– Кстати, ты же помнишь Стейси? – оживилась бывшая преподавательница. – Ее сестра Марла училась на одном с тобой курсе, им в истинные достались бойцы элитных подразделений.
Я кивнула. Стейси я помнила, как и ее истерику после того, как она провела первую ночь со своим истинным.
– Она родила в прошлом месяце. Чудесного малыша. И судя по тому, что мальчишка уже пытается улыбаться и тянет руки к родителям, все с ним нормально, будет обычным ребенком.
– Разве у нее не должен был родиться такой же холодный и эмоционально заторможенный сын? – удивилась моя свекровь, подвигая мне тарелку с пирожными.
– Мы думали, что так и будет. Но в этот раз все пошло не так, как мы привыкли, – кивала Розетта.
Я задумалась о том, что могло изменить привычный ход. Может быть, мать любила ребенка так сильно, что холодность отца уже не имела значения? Может быть, и остальные девушки смогут исцелить своих ледяных истуканов?
Задумавшись, я не сразу услышала, что Розетта снова обращается ко мне.
– Какой срок? – повторила она вопрос, но я в упор не понимала, о чем она толкует.
До Каролины смысл слов дошел быстрее.
