Автор
ЯР Я в бешенстве. Она не отвечает, выбрасывая трубку? Я буквально ложусь на звонок соседей. Дверь открывается с запоздалым скрипом — и там стоит незнакомец в футболке и кепке: "Я-ярослав Сергеевич?" Он тошнит губами, явно не верящий своей удаче.
— Каких ещё? — мямлю непонимающе, боязливо поглядывая на бугая, что своим корпусом загородил дверной проем, и не сводит с меня глаз.
— Отказ от претензий, — вздыхает очкарик.
— К кому?
— К Ярославу Сергеевичу же.
Ах, вот оно что?!
Словно кипятком меня окатывает с ног до головы бессильной яростью.
Значит сам разобраться не смог, прислал целый отряд, чтобы они со мной разобрались?! Чувствую себя прям особо опасной преступницей!
В бешенстве выхватываю ручку из пальцев очкарика и ставлю подпись везде, где он велит.
— Достаточно?! — рявкаю надрывно. — А теперь проваливайте из моего дома!!!
— Боюсь, это ещё не все, — отрезает Станислав Дмитриевич, входя в комнату...
Обновление от 24.08:
Стискивая зубы наблюдаю, как этот чистюля зачем-то натягивает на руки медицинские перчатки:
— Раздевайтесь и ложитесь на кровать, — велит он.
— Ч-чего? — я дышу поверхностно, голова кружиться и меня уже начинает мутить.
— Ярослав Сергеевич приказал вас осмотреть на наличие внутренних повреждений.
— Н-нет у меня никаких п-повреждений… — выдыхаю еле слышно.
— Я обязан убедиться лично, — шагает ко мне, сдабривая свои слова неестественной приторной улыбочкой.
— Нет! — вскрикиваю и отшатываюсь назад.
Вздрагиваю, когда в мои плечи вцепляются огромные ручищи бугая:
— Приказы Ярого не обсуждаются, — бубонит он.
— Нет-нет, пожалуйста, — зубы отбивают чечетку, мешая говорить. — У меня правда все в норме… и я ведь уже подписала…
Верзила бросает меня на кровать:
— Андрюх, руки подержи!
Пытаюсь вскочить, но очкарик хватает меня за запястья, придавливая к матрасу.
Бугай влезает на меня верхом, спиной ко мне, и будто домкратом грубо разводит мне ноги:
— Делай дело, док. Не то мы тут с этой швалью всю ночь провозимся.
Дыхание становится болезненно горячим, когда я наконец понимаю, что рыдаю в голос. Пытаюсь вырваться, но от моего сопротивления он только сильнее прижимает меня своей задницей к матрасу.
— Признаться, странный выбор… — в наглую разглядывает меня этот Андрюха, не позволяя мне даже лицо прикрыть.
Его слова звучат унизительно, будто я и не женщина вовсе. Хочется плюнуть в его самодовольную рожу, но в следующее мгновение мне становится уже не до его гадких словечек. Я чувствую, как трещит ткань моих трусов и цепенею. Даже рыдать перестаю.
