Два лучезарных сердца играли в шахматы, каждый с отдельным любимым напитком - Эдгар предпочитал пить кофе, а его друг - черный чай. Сортами они не ограничивались, выбирая исключительно для друга Дронго домашнюю кофеварку, незамеченного обычными глазами: приятный запах кофе вдыхается как приглашение к дружбе и холода....
– И учтите, что дело закрыто, трупа уже нет, его кремировали и доказать практически ничего невозможно, – добавил он."
"– А патологоанатом, который дал неправильное заключение, – спросил Дронго, – он еще в Нью-Йорке?
– Да. Профессор Рутенберг, – сообщил Мэтьюз, – светило нашей медицины. Заключение подписал лично.
– Никто не пытался с ним поговорить?
– Конечно, нет. Разве можно прийти к известному врачу, профессору и сказать ему, что он лжец, подделывающий документы?
– Нельзя, – согласился Дронго, – а как семья погибшего? Она тоже молчит?
– Два миллиона долларов, – напомнил Мэтьюз, – за такие деньги его родня и молчит.
– Невозможно проследить, откуда пришли деньги?
– Наверное, можно. Но тогда нужно публично признать, что Томлинсон и его коллеги из полиции полные профаны. Даже зять погибшего, который тоже служит в полиции.
– В кабинете брокера никого, кроме него, не было?
– Нет.
– Он был успешным нью-йоркским брокером, – напомнил Дронго, – а в его офисе в этот момент не было людей? Или его секретаря, которая должна была видеть, кто входил и выходил из его кабинета.
– Он отослал ее по какому-то пустяковому делу к соседу на другом этаже, – сообщил Мэтьюз, – и еще своего помощника послал в Бронкс, тоже по малозначительному вопросу.
Дронго угрюмо молчал. Мэтьюз криво усмехнулся:
– Вижу, что несогласны. Очевидно, свою жизнь вы цените дороже. Наверное, у вас есть ваша собственная страсть и ваш собственный прейскурант. А у многих людей, особенно у брокеров, единственная страсть – это деньги. Они смысл и цель жизни. И поэтому за такую сумму он мог и покончить сам с собой.
Дронго по-прежнему молчал.
