Автор
Харитон, кажется, уже не вернется, он ушёл далеко... с невестой. Вот так: один день назад был счастливым женихом, а сегодня — вот такой косячный разгуляй на дуэли выставочных моделей и крепких мушкетеров. Свет пробивает сквозь закрытые портьеры, отражаясь от стекла висящего над кроватью шкафа. Башка и правда болит, но не столько от того, что вылазил из-под стола, сколько от этих самых невест....
Пацан сжимается, а мне плевать.
— Данила. Иди ложись спать, мы никуда не едем.
— Едете, — тоже поднимаюсь, возвышаясь над Евой. Но она не думает сдаваться. Моя смелая девочка. – Вам нечего здесь делать. Моему сыну тем более.
— Я не буду с тобой спорить. На сегодня мы закончим.
— И что? Это срабатывает? Я должен как собачка кивнуть и вильнуть хвостиком под твоим строгим взглядом? Данил, собирайся. Если мама не хочет, мы едем вдвоем.
В этот момент атмосфера и без того напряженная, раскалилась до бела. Ева просто открыла рот и не смогла его закрыть, поливая меня отборными обвинениями, словно забыв о наличии в комнате ребенка.
"— Серьёзно? И что, по-твоему, мой сын, увидев тебя впервые, сразу бросит меня и поедет с тобой? В дом, где жил твой извращенец отец, в дом, где живет твоя сестра? А может быть ты рассчитываешь, что он и забудет сразу обо мне? Не пытайся им манипулировать, потому что в отличие от тебя Данила хотя бы умеет слышать и слушать?
— А кто виноват, что я не участвовал в его жизни?
— Поверь мне, Харитон, это лучшее, что может с ним произойти.
— А когда я вел себя неадекватно по отношению к тебе? А может быть я хоть раз принуждал тебя к чему-то? И ты не забудь рассказать Даниле, что пока он жил в нищите и не мог покататься на долбанном колесе
обозрения, я ворочаю миллионами, которые потом все перейдут ему. Ты – мать, как ты могла воспитывать сына в таких условиях? Или ты так сильно на меня обижена, что своей гордостью решила наказать и моего сына? Ты ведешь себя как святая, а на самом деле…
— Давай, давай, скажи мне, кто я на самом деле! А потом расскажи, что ты со мной сделал, расскажи, как обманул меня в тот день! – кричит она и вдруг я замечаю, что Данила сбежал, встав так резко, что уронил стул, на котором сидел.
— Дай ему остыть.
— Не смей мне указывать. Нельзя ворваться в мою жизнь и просто сделать вид, что ничего не произошло!
— Я ворвался? — притягиваю ее к себе, впиваясь пальцами в тонкое запястье.
— Ты ничего обо мне не знаешь.
