Автор
Роман Александрович сталкивается с неожиданным влечением к Даше Орешкиной, девушке с манящей внешностью. Их общение перерастает в напряженное противостояние страстей и желания, где играют возраст и сильное эмоциональное притяжение. Возникает интрига вокруг их отношений и скрытых желаний.
Раздел Chitat.online для книги «Его сладкая девочка (СИ)» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Роман Александрович сталкивается с неожиданным влечением к Даше Орешкиной, девушке с манящей внешностью. Их общение перерастает в напряженное противостояние страстей и желания, где играют возраст и сильное эмоциональное притяжение. Возникает интрига вокруг их отношений и скрытых желаний.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Роман Александрович сталкивается с неожиданным влечением к Даше Орешкиной, девушке с манящей внешностью. Их общение перерастает в напряженное противостояние страстей и желания, где играют возраст и сильное эмоциональное притяжение. Возникает интрига вокруг их отношений и скрытых желаний.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Похоже, «Его сладкая девочка (СИ)» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— Но не половину же суммы, там всего-то потолок побелить. Да этому старому деду, что снизу, вообще все равно, он не смотрит на потолок.
— Ну, ты странная, если бы я знала, что еще истеричка, не сдала бы квартиру. Так, все, время тикает, а ты еще здесь, давай собирай вещички.
— Вот же сука какая.
Хлопаю дверью, с тоской выкатываю огромный розовый чемодан. Придется ехать в гостиницу, ночевать где-то надо, главное, чтоб папа не узнал. Быстро кидаю вещи, косметику, кремы, сдергиваю с сушилки трусики и лифчик, не хватало, чтоб еще мое белье, привезенное, кстати, из Парижа, досталось невесть кому.
Так, вроде все. Смотрю на кучу одежды и на незакрывающийся чемодан, и снова хочется плакать, но я этого делать не буду. Я взрослая, самостоятельная, уверенная в себе и своих силах девушка. Я со всем справлюсь сама. Не бывает безвыходных ситуаций. Закрываю глаза, считаю до десяти, дышу, как учил психотерапевт.
Наконец удалось застегнуть чемодан, дорожная сумка тоже полна вещей — и откуда они только взялись? Накинула шубку, кое-как выкатила чемодан из квартиры, не закрывая ее, стучусь в соседскую дверь.
Аркадьевна открыла уже в голубой маске на лице, я сунула ей в руки ключи.
— Получите, и привет племяннику.
Стелла Аркадьевна что-то сказала, но я даже не стала ее слушать, вызвала лифт, но он не приехал.
— Да не может быть! Только не это! Ну, пожалуйста! Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.
Можно было проклинать всех святых или возносить молитвы, но лифт не трогался с места. Потопала к лестнице, дело было нелегкое: спускать большой чемодан с сумкой с девятого этажа, да еще на высоких каблуках. И почему я не переоделась и не переобулась?
По спине стекает пот, но я сделала это, вышла на улицу наконец, вдохнула морозный воздух, усевшись прямо на лавочку, засыпанную снегом. Надо вызвать такси, катить дальше по сугробам чемодан я просто не смогу физически.
Но телефон оказался разряженным.
— Черт! Ну как так-то?
Как назло, ни одного прохожего, время почти девять вечера, но хоть кто-то должен пройти мимо и помочь беспомощной девушке. Что, все собаки района перестали писать, а местная гопота — пить пиво?
Задница замерзла сидеть, я встала, попрыгала, одергивая офисную юбку ниже, натягивая берет на голову. Сидеть дальше нет смысла, надо идти на дорогу, поймать такси, доехать до гостиницы, принять горячую ванну, и гори все синим пламенем. Хорошо, что завтра суббота — выходной, за это время найду какую-нибудь конуру на оставшиеся деньги.
Иду сквозь двор, качу чемодан за собой, вспоминая этот прекрасный, конечно, в кавычках, день. Сука злобная, Валентина Петровна — а если просто, то Вафля — постоянно придирается ко мне, будто больше не к кому. Все три недели, что я там работаю, вот все три и придирается.
