Автор
Вершинин держит девочку за руку, молча смотрит в ее глаза, пока она демонстрирует эротические игры. Его чувства растекаются по коже, создавая невыносимую атмосферу страстного ожидания и жестокой инцестовой сюжетности. Каждое движение девочки вызывает у него шок и непреодолимый интерес....
Похоже, «Его сладкая девочка» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Тогда я, наивный, еще не знал, что будет впереди, как эта милая девочка тупой иглой засядет в моем сердце, а перед этим вывернет всю душу наизнанку и превратит в озабоченного, голодного до нее и ее тела маньяка.
Глава 10
Орешкина
Проснулась. Жарко, ужасно жарко, а еще тяжело, на грудь словно кирпичами давят. Не открывая глаз, хочу убрать эту тяжесть, но мне не дают, тут же кто-то прижимает меня к себе, сильно стискивая.
Роман.
Черт! Черт! Черт!
Я совсем голая, лежу в объятьях мужчины, прижатая спиной к его груди, с которым познакомилась только вчера в банке, а потом чуть не угодила под его колеса, подвернула ногу, и, как итог всех моих приключений — фантастический секс, два оргазма и полная неразбериха в голове.
"Подвинула удобней больную ногу, о которой я почти забыла. Получилось, что прижалась плотнее, отчетливо почувствовала попкой член Романа, замерла. Между ног было влажно, а еще тянуло живот при одном воспоминании о том, что было, прикусила губу, простонав.
— Будешь ерзать и стонать, я проснусь, — Рома тихо проворчал мне это на ухо, снова прижал к себе, обхватив огромными ладонями живот.
Нет, нет, пока не надо, чтоб он просыпался, и так в голове все перепутано и намешано. Совсем недавно я стонала под ним, кричала и просила еще, как бешеная, одержимая сексом нимфоманка. А сейчас мне страшно.
А как он вылизывал меня? Боже мой! Мне двадцать два года, а такого не было никогда. Этого бы никогда не случилось, не толкни меня любимая сестренка в эту авантюру.
— Что ты там бубнишь?
— Я хочу писать.
Мужчина рядом приподнялся, все еще продолжая меня обнимать, ладони такие теплые, и сам он большой и горячий.
— Тебя отнести?
— Зачем? Я сама умею ходить.
— А нога? Или уже не болит?
Даже в темноте чувствую, как он улыбается, сжимая руками мою талию, ведет рукой вниз, накрывает лобок, а я замираю. Наверное, поздно говорить «нет» и строить из себя порядочную после всего, что уже было? Или не поздно?
— Не знаю, я же лежу.
— Ну, пойдем, пописаем.
Но как только я сажусь и пытаюсь прикрыться покрывалом, меня подхватывают на руки. Несколько шагов, а потом удар и отборный мат из таких слов, которых я и не знала.
— Твою мать, ебучий случай!
Рома прижимает меня сильнее, я зажмуриваю глаза, представляя, что сейчас будет и куда полетит мой несчастный чемодан.
— М-м-м-м-м… жаль, его фура не разнесла на мелкие кусочки. Гребаный чемодан.
