Я все прекрасно понимала, но сознание отказывалось принимать этот факт.
Ноги сами несут меня обратно в дом бабы Нюры.
Я пропускаю маршрутку и иду пешком. Здесь не так уж, что слишком далеко. Мне нужно пройтись, чтобы собраться с мыслями.
Я не смогу избавится от своего малыша. Даже мысли подобной не допускаю. Предложение врача об аборте всколыхнуло душу.
Не мой это вариант. Не смогу. Никогда.
Но осознание, что на моей карьере и учебе сейчас ставится жирный крест не покидает.
Бреду вдоль дороги и по щекам струятся слезы. Я разбита. Одна ночь с презервативом и я залетела.
Молодец, Вишневская. Так повезти только тебе может!
— Как?! Как такое могло произойти со мной?! Это просто невозможно! Одно единственная ночь и…
И только в эту секунду вспышкой в сознании проскальзывает один маленький эпизод той ночи, который стерся, потому что я уже практически отключалась от усталости и от того дикого напряжения, которое взрывалось в сознании огненными вспышками кульминации.
Тогда я кое-что почувствовала…
Бабуля оказалась права. Не знаю, как ей удалось угадать. Но я понимаю, что защита действительно порвалась. Может не сильно, не заметно для Лекса, не знаю, но мне хватило, чтобы залететь…
Когда поднимаюсь по лестницам, уже глаза ничего не видят, пелена слез мешает, тянусь, чтобы постучать, но дверь открывается еще до того, как я нажму звонок.
— Ну входи, милая, входи. Не плач. Детка — это радость.
Проговаривает бабушка, а я падаю на женщину и реву у нее на плече.
— Ну-ну, ты чего, Алинушка. Семя дало свои плоды на благодатной почве. Судьба это твоя.
Гладит меня по спине и заводит в квартиру. Я оказываюсь на кухне и почти грохаюсь на стул, продолжаю плакать.
— Поешь пирожков, полегчает.
Отвечает бабушка и снимает белую салфетку с ароматной сдобы.
— Не хочу, баб Нюр, ничего не хочу. У меня жизнь кончена… — утираю нос и шмыгаю.
— Цыц, дуреха. Че енто кончена?!
Протираю глаза, хлюпаю носом непрерывно.
— Все в университете знают с кем я спала! Узнают, что я беременна и будут гнобить. А Ставров… я не знаю, что от него ждать! У меня подруга по залету за богатенького мажором вышла замуж. Она эту ночь подстроила, нас в один номер заселила и… — вскидываю глаза на бабу Нюру, осознание нарывает, когда я неожиданно горько произношу:
— Он меня не простит и не поверит, что это случайность!
Бабушка берет еще парочку тепленьких пирожков и кладет передо мной в старенькую тарелку с голубым ободком по краю. Уже давно выцветшую.
— Ешь. Ребенка голодом не мори.
Командует и я действительно забираю пирожок и принимаюсь жевать без особого энтузиазма.
Пока я углубляюсь в свои мысли, бабушка опять на меня смотрит внимательно.
— Что делать будешь, Алина?
Спрашивает серьезно.