Автор
В Его сокровище София Харпер, обладательница гипермобильного синдрома Элерса-Данлоса, вынуждена скрывать свою правду от мира. Несмотря на сложности и ограничений, она продолжает жить жизнью волонтера. Но когда секрет Софии оказывается ключом к долгостройному рода миллионеров, ее жизнь трансформируется в приключительный мистический поезд. В этой книге вы окунетесь в мир эмоций и душевных переживаний героини, где каждый шаг становится уроком жизни....
— Похоже, нам нужно устроить вечер кино у Росси, — сказал Ромео с дерьмовой ухмылкой.
— Было бы здорово, — сказала она. Потом зевнула в третий раз.
Я встал.
— Нам пора.
Мы все прошли в зал, и я заметил там старую инвалидную коляску Софии.
— Что она здесь делает?
— Мы с Ромео устроили гонки, — сказала она.
— Я его, конечно, размазала. Ой! И мы отработали несколько трюков. Посмотри, что я умею.
Она перекатилась на задние колеса, с широкой улыбкой на лице. Но я был на грани чертового сердечного приступа.
Картинки того, как она теряет равновесие и падает, мелькали перед моими глазами.
— Прекрати, — прорычал я, подбегая к ней и заставляя ее вернуться в естественное положение.
Она посмотрела на меня очаровательно надувшись.
— Это слишком опасно. Ты можешь навредить себе.
— Но я выглядела классно, правда?
Я ущипнул переносицу.
— Ты всегда хорошо выглядишь, tesoro, — пробормотал я.
Судя по ошеломленным выражениям лиц, я говорил достаточно громко, чтобы они могли услышать.
— Пойдем, — сказал я с раздражением в голосе.
Сиенна крепко обняла Софию, и мое тело вибрировало от чего-то, что странно напоминало ревность. Я фыркнул и вошел в лифт, нетерпеливо топая ногой.
София присоединилась ко мне, помахав всем рукой, прежде чем двери закрылись.
Той ночью я не мог заснуть. Впервые меня не мучили кошмары. Меня мучили мысли о Софии — я думал о том, что еще было в ее списке и какие пункты я мог бы помочь ей выполнить.
Возможно, я готов был сделать что угодно, чтобы она всегда была так же рада видеть меня, как этим вечером.
И эта мысль пугала меня до чертиков.
30
МАТТЕО
У нас с Софией появился своего рода график.
Каждое утро я просыпался рано и направлялся в спортзал, тренируясь, пока не слышал, как она ходит по кухне. Затем я шел в душ и дрочил — определенно не фантазируя при этом о своей жене — пока не кончал в кафельную стену. После этого я одевался в один из своих одинаковых черных костюмов и готовился к тому, чтобы выйти на кухню, где она готовила что-то на завтрак.
Пару дней назад это были булочки с корицей. Вчера — какие-то русские блины.
Сегодня утром она уже сидела на кухонном стуле, перед ней стояла тарелка вафель. Я проклинал себя за то, что собираюсь слишком медленно. Я скучал по тому, как она двигается по кухне, будто она принадлежит этому месту, нашему дому.
— Доброе утро, — ласково сказала она.
Я хмыкнул и налил себе чашку кофе.
