Одежда не горит, кожа тоже, просто сайрен стоит в окружении недружественной стихии и нервничает. Сжала руку Рагнара, и тот бережно погладил мою ладонь кончиками пальцев, но к себе притягивать не стал — неуместно.
Поняла. Я не должна показывать слабости.
— Скрижали, — велел отец, не повышая голоса. Так незаинтересованно и спокойно, будто просил подать хлеба к супу, честное слово.
— Нет, — ответил сайрен гордо.
— Хорошо, — не стал уговаривать повелитель огненных тёмных, позволяя пламени объять фигуру врага целиком. Сможет ли он дышать при таком низком уровне кислорода? Похоже, в том и суть — показать мужчине его беззащитность и заставить сотрудничать. Если бы отец хотел его уничтожить, давно бы сделал это.
Магический огонь довольно трещал, разбрасывал искры, но не выглядел мощно и внушительно, хоть и доставлял немалый дискомфорт повелителю сайрен, и до меня дошло, что это — не просто магия, это живой огонь, друг отца. Он столько лет томился в воде вместе с носителем, что сильно истощился, почти погас, и сейчас даже разгореться вволю не мог, но хотел. И явно тоже жаждал отомстить своему пленителю.
«Огонёчек, иди помоги папиному огоньку», — предложила я своему сжавшемуся за рёбрами дружочку.
«Правда, можно?» — оживился тот, подпрыгнув мячиком и развернувшись, прогревая меня изнутри, что было совсем не лишним, ночью у воды было довольно зябко.
«Если это уместно по вашим стихийным понятиям, беги», — пригласила я на выход свою живую стихию.
Уговаривать заскучавшего Огонька не пришлось — через пару секунд он уже летел на всех парах к обалдевшему от подобного поворота дедуле, а затем слился с древним огнём, щедро делясь с ним силой. Одежда деда тут же задымилась.
— Не хулигань, — тихо произнесла я, обращаясь к своему Огоньку, и тот картинно погасил одежду, но не удержался и обиженно фыркнул в меня искрами. — Простите, он ещё маленький и не умеет себя вести в обществе, — проговорила смущённо. — А ещё он очень любит артефакты, — заметила с намёком, про себя же подумала, что я ничем не лучше отца. Как говорится: яблочко от яблоньки.
Тёмная часть меня довольно зарокотала, наполняя плечи силой, показывая, что ей нравится такое моё поведение. Я не белая и пушистая девочка, я — тёмная, и пора бы уже принять эту часть себя тоже. Я же пытаюсь всем понравиться, быть хорошей и милой, притом и вашим и нашим, как говорится. Только в кого мне такой быть и главное — зачем? Наследственность не изменить. Я — дитя двух жестоких рас, и пусть выросла на Земле, но общаться буду далее в основном с тёмными, а значит, расслабиться и плыть по течению не получится, у них так не принято.
Расправила плечи, отпустила руку своего дракона, сделала несколько шагов в сторону деда.