Романовский любил все прекрасное: искусство, стиль домашнего обихода, дорогие авто и щедрые банковские счета. Сейчас одна из этих красоток находится в постели князя, делая его утреннее пробуждение особенно пленительным.
Кожа Златы уже стала настолько чувствительной, что даже мимолетная ласка вызывала дрожь во всем теле. Хотелось скинуть чертово перо, которое лишь дразнит, но это невозможно сделать, когда твои руки удерживают над головой стальной хваткой. Оставалось лишь всхлипывать, желая большего. Она уже ерзала на кровати, изгибалась, сама подставляла тело под мягкие прикосновения, когда перо, вновь замершее на границе трусиков, сменили горячие губы. Руки отпустили, и девушка тут же вцепилась в подушки. Поцелуями очертив границу, Рома спустился ниже, опаляя жаром даже через ткань.
- Ааааах... - по спальне разнесся полувздох-полувскрик, а мужчина уже достал презерватив, желая как можно скорее окунуться в жаркие волны собственного экстаза.
Это было даже лучше, чем он мог себе представить: горячо и тесно, идеально. Скользнув одним мощным движением во влажную глубину, замер, наслаждаясь ощущением. Когда вдруг краем сознания зацепил, что что-то неуловимо изменилось. Мягкое тело девушки под его руками напряглось, губы сжались.
- Что такое, малышка? - возбуждение немного отступило. - Тебе... больно? - он не мелкий мужчина везде, но это просто вынесло из головы неистовым желанием обладать.
- Чуть-чуть, - попыталась улыбнуться Злата. - Просто я не ожидала такого ... кхм... размера. Я потерплю...
- Нет, - не дал договорить ей. - Никогда не терпи, - он немного вышел, уменьшая давление. - Ты будешь стонать и кричать подо мной, на мне, но только от счастья, и никогда от боли.
Медленно вышел почти до конца, и снова начал проникновение, осторожное, тягучее, не забывая ласкать соски, накрывать губы страстным поцелуем. Проник во влажный ротик языком, завоевывая, покоряя, играя и возбуждая.
