В гуще суеты и глумований над мечтыми устремлениями вдруг проскользнуло заманчивое предложение: "То есть это все во имя благой цели?" Жестокая насмешка и неверие в подлинные намерения знакомого опекуна-учителя пробуждают в нем жажду узнать правду за углом его студенческого курса....
Я закрываю глаза, впитывая в себя сладость этого комплимента, пытаясь запомнить его до мельчайших деталей, чтобы тешить им свое самолюбие в будущем.
— Согни ноги в коленях и разведи их в стороны, — хрипло командует Ник, поддевая пальцем резинку моих стрингов.
Мое горло дергается, безуспешно пытаясь проглотить застывший комок волнения. Я повинуюсь ему и громко вскрикиваю, когда кружевная ткань натягивается, обжигая давлением напряженный клитор.
— Ник.. — бессвязно мычу я, упираясь головой в подлокотник дивана.
Давление ослабевает, но через секунду становится еще более суровым, царапая наслаждением чувствительную кожу. Ник повторяет это снова и снова, заставляя меня извиваться на прохладной кожаной обивке и исступленно стонать.
— Хочешь, чтобы я коснулся тебя, Ева?
— Хочу, — облизываю пересохшие губы и раздвигаю ноги сильнее, подаваясь бедрами вверх.
— Кошка, — шепчет Ник, отодвигая промокшее кружево в сторону. Я больно вонзаюсь зубами в губу, когда его палец пробегается по моей влажности, мучительно медленно растирая ее между лепестков.
Эти легкие прикосновения сводят меня с ума, заставляя выгибать спину и громко стонать, умоляя его не останавливаться. Тело трясет так словно через меня пропускают многовольтные разряды, и я ловлю воздух ртом, пытаясь в с крупицами кислорода задержать стремительно покидающий меня рассудок.
Ник безошибочно угадывает приближающуюся кульминацию, и когда натянутая пружина у меня в животе начинает стремительно раскручиваться, длинным рывком загоняет в меня пальцы.
— Блядь, Ева, я мечтаю быть в тебе. — доносится грубое рычание, пока он жестко толкается в меня, с каждым движением вознося на вершину экстаза. — Кончай… Кончай, чтобы мы могли продолжить.
Мой мир рассыпается в яркие звенящие стекла под звуки имени Ника и крики наслаждения. Оргазм накрывает меня все множественными волнами, пока наконец, самая последняя не покидает тело, и я не растекаюсь по обшивке дивана.
Хриплый шепот задевает мои губы, мягко перетекая во влажное вторжение:
— Это было охренеть как сногсшибательно, златовласка. У меня член сейчас лопнет.
Я еще не успеваю прийти в себя, когда ладони Ника скользят мне за спину и освобождают набухшую грудь от бюстгальтера, который в одночасье стал мне мал. Прикосновения шершавой кожи к соскам и твердые руки, массирующие грудь обжигают промежность огнем.
— Каждая часть тебя достойна того, чтобы ее трахнуть.
