В гуще суеты и глумований над мечтыми устремлениями вдруг проскользнуло заманчивое предложение: "То есть это все во имя благой цели?" Жестокая насмешка и неверие в подлинные намерения знакомого опекуна-учителя пробуждают в нем жажду узнать правду за углом его студенческого курса....
А вот сейчас смотрю вниз, и кажется, что настоящая жизнь находится именно там. Где молодая студентка, которую я громко назвал «трусихой» каждый день заботится о ком-то, разрывается между учебой и домом, и пытается быть счастливой. И таких миллионы. А есть такие как я, считающие, что они лучше других, и каждый будет рад заполучить частичку меня.
Внезапно ощутил себя незрелым. Еве двадцать три, и она растит дочь. Моя мать родила меня в двадцать пять. Сейчас мне тридцать один и мне о ком заботиться, кроме своего автомобиля и члена, который я успешно дрочу уже месяц, потому что все мои мысли только о ней.
Лекции у зомби закончены, и теперь я ее совсем не вижу. Говорят, время лечит. Говорят, если с глаз долой, то и из сердца вон. Но, оказывается, вся эта чушь совсем не касается любви. А я люблю златовласку, теперь я точно знаю.
Я наблюдаю за ней издалека. От ее худосочной подружки я знаю, что Ева ушла от мужа, переехала в район Лонг-Айленда и стажируется в местной фирме. Она какждый день гуляет в парке с дочерью, и я часто приезжаю туда, чтобы наблюдать за ними.
Видя их вместе, образ златовласки постепенно снова срастается в цельный. Где Ева не только желанная женщина, но еще и заботливая мать. Я учусь это принимать, и, кажется, у меня получается.
Ева
Усевшись на корточки, объясняю дочери:
— Камилла, если кидаться в других малышей грязью, с тобой будут отказываться играть.
Камилла мотает головой и отряхивает грязные ладошки:
— Не хочу.
— Тогда нужно подойти к остальным и извиниться. Ты же у меня умница, правда?
Стираю кусочек налипшей грязи с кончика ее носа и целую в лоб:
— Иди.
Выпрямившись, от неожиданности прирастаю у месту, потому что перед собой вижу его. Впервые за полтора месяца я снова вижу Ника.
— Здравствуй, прекрасная златовласка.
Он улыбается той самой теплой улыбкой, которой я столько раз любовалась на занятиях и у него дома, и сердце начинает забыто трепыхаться в грудной клетке.
Пока я пытаюсь подобрать слова, чтобы просто его поприветствовать, Ник опускается на колени, пачкая свои дизайнерские брюки в песке детской площадки.
— Привет, Камилла, — улыбается дочери, и протягивает ей крошечный разноцветный букет, перевязанный ленточкой. — Это тебе.
Камилла, не раздумывая прижимает цветы к себе, и изучает Ника глазами.
