Автор
Жизнь обычной семья становится непредсказуемой, когда начинается тайная одержимость одной из женщин в этом доме. С каждым взрывом ее гнева и стремлений к самовыражению, уютный дом превращается в сцену для настоящих битв между матерью, дочерью и женой.
Но по мере того, как Гена хаотичными междометиями изливался мне в адрес моей дочери, я понял, что дело было далеко не в тебе.
Он замолкает, будто оценивая, стоит ли мне рассказывать все, что услышал от Гены. А меня едва не трясет от нетерпения.
— Ну же, — подталкиваю я старика.
— Он говорил не слишком приятные вещи. Некоторое из них слишком интимны для посторонних ушей.
— Я не посторонний! — рявкаю несдержанно.
— А кто же ты? — будто вызов мне бросает, возмущенно вздергивая свои мохнатые брови.
Действительно… кто?
Тяжело дышу, осознавая наконец свою роль в жизни Сони:
— Ее будущий муж, — уверенно говорю я, выдерживая испытующий взгляд старика.
— Значит ты и без того уже почти не сомневаешься?
— Плевать, даже если биологический отец Гена, ребенок все равно станет моим.
— Самоотверженно, — он потирает заросший щетиной подбородок: — Но я все же озвучу фразу, которую бросил Геннадий, пока его не перехватили мать с Галкой: «Меня к себе ни разу не подпустила, а ребенка от кого-то заделать умудрилась».
— Ни разу? — с сомнением спрашиваю я.
— А что тебя так удивляет? — пожимает он плечами. — Я свою дочь растил в любви к здоровой морали. Знал, что мать только и сможет, что свои свободные нравы дочерям привить, в чем с Галкой и убедился. А потому Соне всегда говорил, что детей делать только после свадьбы стоит, чтобы в подоле не принесла родителям.
Кажется у меня сейчас голова взорвется от этого неожиданно откровенного диалога. Может ли быть, что даже будучи замужем за другим она все это время только меня ждала? И ребенка от меня носила.
— Вот и говорю, ничего удивительного, что она Генку не подпустила к себе, ежели ты ее сердце, да прямо с их свадьбы украл, — продолжает старик, вынуждая меня снова взглянуть на него задумчиво. — Не смотри на меня так, будто я динозавр из другой эпохи.
Усмехаюсь этому строгому замечанию:
— Ну по сути так и есть.
— Может век и прошлый, а проблема вполне злободневная для любого времени. Вон что мать Галку нагуляла, что сама Галька залетела по молодости, — он резко замолкает, будто проговорился лишнего.
— Серьезно? — заговорщическим шепотом спрашиваю я. — Так Галина не ваша дочь?
— Эх! — отмахивается. — Любовь у Таньки по молодости была.
