В дрожащих руках медсестры лежит каталка с бледной девушкой на ней — это сестра моего друга Таня. Паника обрушивается на меня как гром. Моя голова кружится от суммы, требуемой для операции. Я понимаю, что мне нужно действовать быстро и решительно, пока душевное состояние Тани не ухудшается еще больше....
Без изменений, — всхлипывает один.
— Совсем немного осталось, потерпите.
Паркуюсь во дворе, мчусь в подъезд. Я пробежал целый марафон, сердце гоняет кровь по венам как ненормальное.
— Открывайте дверь, я приехал, — с одышкой.
Щелкает замок, меня встречают две бледные, испуганные мордашки.
— В какой она комнате? — скидываю ботинки, пальто.
— В спальне.
Иду туда, но вижу, что дверь спальни открывается, в проёме появляется Надя, кутаясь в розовый махровый халат. Выглядит не очень. Бледная, будто похудевшая, с пустыми глазами.
— Тимур? Что ты… — пошатнулась. Зажмурила глаза.
Она пытается схватиться за стену, но я понимаю, что Надя сейчас потеряет сознание.
Чудом успеваю её поймать и прижать к себе. Трогаю лоб, в уме матерюсь! Такая горячая…
Легонько встряхиваю девушку, но в тоже время второй рукой прижимаю крепко к своему телу, потому что она очень слаба.
Понимаю, что Надя лишилась чувств.
Быстро хватаюсь за телефон и вызываю скорую.
Глава 28
Тимур— Мамочка! Что с нашей мамой? — мальчики всхлипывают, когда я поднимаю Надю на руки и несу в комнату.
Осторожно положив девушку на кровать, обращаюсь к братьям:
— Где у вас лекарства?
Стараюсь держать себя в руках, но как это сложно. Рядом дети, я должен их успокоить, быть примером силы духа, действовать сдержанно.
Егор показывает. Нахожу нужный бутылёк и пытаюсь привести Надю в чувства. Она дышит, но так рвано, что я не нахожу себе места, продолжает гореть.
Пока едет скорая, обтираю её холодным полотенцем, пытаюсь заставить держаться в сознании. Она что-то бессвязное бормочет, но даже веки тяжело держать открытыми. Мне кажется, у неё температура под сорок… Градусник страшно брать в руки. Расплавится.
— Не переживайте, сейчас приедет врач и всё будет хорошо, посидите пока на диванчике, — спокойным тоном говорю двойняшкам.
Они кивают, вытирая слёзки, но бегут не к дивану, а к окну. Высматривают машину скорой помощи.
Присаживаюсь на корточки рядом с Надеждой, беру её руку, заворачивая в свою. Такая она у нее хрупкая, нежная… Что мне ещё сделать, чтобы ей помочь?! Так жутко видеть всё это, как ей нехорошо.
— Ну и что ты только творишь, девочка? Ты зачем нас пугаешь?
Подушечками пальцем откидываю прилипшую к щеке прядь волос.
— Я позабочусь обо всём, не переживай.
Дергается. Как от пощечины.
— Не н-надо, уходите… Я сейчас на чучело п-похожа.
Усмехаюсь.
